Словом и делом

- Самое-то главное вот что: заниматься этим трудом заставляет жизнь. Есть люди, которым все происходящее безразлично. А писатель, если он заряжен на создание новых произведений, не может уйти в сторону от реальности. Ему важно все, что творится - с людьми, в первую очередь близкими, с ним самим… А что мешает писать? Многое. Обстановка - прежде всего; нынешние дни - очень тревожные. Во всех отношениях. Но вместе с тем это интереснейшее время для литераторов. Потому что после войны столь глубоких изменений в жизни России еще не было. Меняются характеры, образ жизни и устои общества. Все это - благодатный материал для пишущего человека. Но мы пока не освоили, не осмыслили то, чему стали очевидцами… Простое дело возьмем: общество расслоилось. Одни стали очень богатыми. Другие - не очень. Просто бедными. Богатые уезжают за границу, там покупают недвижимость и оседают навсегда. Причем не разбираются: в капитализм приехали, в социализм - им это все равно. Часть разбогатевших остается в России: этим тоже все равно, какой у нас тут строй и что мы строим дальше. Люди в открытую говорят, что они формируют сверхобщество, которое расположится и над капитализмом, и над социализмом. И их, установивших культ денег, культ командования жизнью - много, причем количество этого народа продолжает расти. Самое страшное, что они диктуют свои условия, ставя нас ни во что… А литераторы ни о чем таком не пишут, хотя писать надо. Обязательно. Но… это трудно.

- Получается, одни и те же вещи и импульс к творчеству дают, и из колеи

Прозаик должен вмешиваться в жизнь своим словом. Обязательно. Иначе зачет этим заниматься?

выбивают?

- Получается так.

- Грустно… Давайте припомним момент вашего писательского счастья. Может, чья-то реакция на книжку порадовала, чья-то поддержка окрылила…

- Было и такое, как же… В свое время я работал на железной дороге. И написал роман - «Один выстрел во время войны». О том, как воронежцы и лискинцы участвовали в битвах под Сталинградом и на Курской дуге, водили поезда. Когда книга вышла, в том же лискинском депо прочли ее и сказали: «Это надо перенести на экран. Фильм сделать». И стали наводить мосты с режиссером Чухраем. Из этого ничего не вышло, конечно. Но такая отдача от романа сама по себе была для меня ценна. Радовался не один день… Еще: роман «Живая защита». Будни железнодорожников, движение пятисотников; это когда машинисты (не электровозов - паровозов) за сутки должны были пройти пятьсот километров, что очень тяжело. И - опять же: люди, имевшие прямое отношение к дороге, назвали это произведение единственным в своем роде… Рассказы если взять - часть из них написана после моего пребывания на Северном Урале, где я тоже работал. И собрал материал, на основе которого созданы «Край земли», «У белых скал», «Соловки»… Когда эти вещи вышли, меня стали упрекать: ты все придумал! Да, на Соловках я не был, но жизнь на Севере во многом походила на соловецкую. Те же заключенные отбывали срок, причем - какие! Артисты ведущие: Головин, Варламов и так далее. Умные, интеллигентные люди, для меня очень интересные. Я общался с ними, видел, как они себя чувствовали. И вложил свои впечатления в рассказы.

- Ясно, что больше всего интересных контактов происходило в писательской среде. Расскажите о самых дорогих и ярких.

- Троепольский Гавриил Николаевич; это - мой близкий друг. Намного старше меня был, но отношения у нас сложились тесные. Началось с того, что он меня взялся ругать. На семинаре рассказчиков в Малеевке. Критиковал за то, что легко отношусь к слову. И за многое другое. А позже, в Воронеже, мы вдруг сошлись. Он написал предисловие к моей книге «Встречные поезда», не раз выступал по поводу меня в печати. Далее: Евгений Дмитриевич Люфанов. Очень хороший писатель, сегодня, к сожалению, полузабытый - его практически не знают. Во времена, когда о Ленине писать было невероятно трудно, он написал трилогию о нем.

- Почему - трудно?

- Потому что приходилось доказывать: все именно так, а не иначе. Копаться в архивах, лопатить миллион всяких документов… С Люфановым эпизод интересный был. В Грузии тогда проходил съезд писателей, а у нас, на местном писательском собрании, Евгений Дмитриевич около двух часов без перерыва читал стихи на память. Изумительно читал. На следующий день состоялось другое собрание, и наши товарищи выступили: «В то время, как в Грузии решались проблемные вопросы, Люфанов здесь стихи читал!» Такой вот упрек… Хорошо я был знаком с Юрием Нагибиным, очень сблизился с Сергеем Викуловым - главным редактором журнала «Наш современник». Недавно он, к несчастью, умер: очень хороший, порядочный человек. И удивительно требовательный к себе и другим: пока не доводил дело до конца - никого в покое не оставит… Опять-таки, наши, воронежские корифеи: Кораблинов, Задонский - интереснейшие люди. Как Кораблинов подходил к творчеству - это вообще случай уникальный. Он же на местном материале работал, и такие повести, как «Жизнь Кольцова» и «Жизнь Никитина», дались ему очень трудно. Потому что на эти же темы писала Ольга Капитоновна Бубнова, и у них были разночтения. И Владимир Александрович убедительно доказал, что прав он, а не она. Это ведь все очень непросто: не изложить биографии Кольцова и Никитина, а - рассказать о них в художественной форме.

- Виктор Михайлович, масса писательских съездов прошли с вашим участием; знаю, что там не только серьез вершился - и курьезы случались. Что из этой серии вспоминается?

- На один из съездов отправилась из Воронежа делегация: Троепольский, Юрий Гончаров, Евгений Новичихин и я. Сидим на заседании, переговариваемся потихоньку. С трибуны речь огромную - о том, как и о чем надо писать - толкает Георгий Марков. Внезапно он заболевает - его приняли под ручки и повели; ну, сердечные неприятности какие-то. И в это время, слышу, Гончаров Троепольскому на ухо: «Скажите, пожалуйста, - вы ж охотник - сколько зайцев в Воронежской губернии?» Гаврила - удивлен: «При чем тут зайцы?» - «Ну, все-таки: сколько зайцев - вы ж должны знать?» Троепольский начинает злиться: «Да зачем тебе это нужно?!» И так его Гончаров своими приставаниями допек, что Гаврила вскочил с места и пошел через весь зал на выход. На другой день в «Московском литераторе» появилась статья о том, что Троепольский в знак протеста против того, что происходило на съезде, демонстративно его покинул. Пустяковое дело выросло до-до-до…

- А как отдыхали писатели в некогда процветавших Домах творчества?

- Очень просто. Получаешь путевку, комнату, питание, библиотеку, и - в гости! Все мы там друг друга знали, ходили на беседы. Давали читать то, что пишется - обязательно! Иначе зачем туда ехать? Живот наедать, что ли?.. И, конечно, завязывались человеческие связи - бывало, надолго.

- С кем тогда удалось «завязаться»?

- С Виктором Лихоносовым, например. Когда-то познакомились мы в Коктебеле, и посейчас общаемся. Не так давно он приезжал в Воронеж. Очень хороший писатель; пишет о том, что знает, что в должной степени изучил… Ну, кто еще? С поэтом Доризо чай пили. Сначала - там, а потом - в Москве.

- А почему вы так хитро улыбаетесь?

- А потому, что пили только чай… Хорошо был знаком я и с Василием Федоровым - поэтом от Бога, умным, сдержанным человеком. Ни разу я не слышал от него грубого слова в адрес братьев-писателей.

- Вас, кстати, никогда не тянуло на стихи?

- На частушки… Шучу, конечно; не тянуло, нет.

- Вы, человек по рождению сельский, не скучаете по деревенской жизни?

- Скучать не скучаю, но в родную деревню, в Борисоглебский район, тянет.

Регулярно, раз в год, там бываю: просто подышать, по холмам походить, по улицам деревенским. Уже знакомых почти не встречается; мало кто меня помнит, но все равно - мне туда надо. Хотя жить в селе я уже не смог бы.

- Какие люди вам интересны?

- Умные. И порядочные.

- Часто такие встречаются?

- К сожалению, не очень.

- А тот пост, который вы сейчас занимаете, - он приносит больше хлопот или удовлетворения?

- Честно говоря, только хлопоты и приносит. Ты должен, ты обязан - и так далее. На учете в нашей организации - шестьдесят один человек. Многие звонят со всевозможными требованиями: кто-то болен - надо помочь с оплатой лечения, другому деньги нужны на книжку, у третьего еще какие-то проблемы. Ищи, одним словом, средства, а где их найдешь?

- Финансирование организации сейчас полностью упразднили?

- Полностью. Литфонд нам теперь не помощник.

- А молодежь по-прежнему ходит с просьбами оценить рукописи?

- Сплошь и рядом. И не только молодежь - ветераны тоже, что удивительно. Мемуары пишут, воспоминания. Понятно, когда в прозе рассказывают о том, что было, но - в стихах? А это - не редкость. Даже о любви пишут на старости лет.

- Ну, Тютчев тоже так делал.

- И сколько у нас Тютчевых?..

- Сдаюсь… Удается выловить из потока сочинений что-либо стоящее?

- Приняли недавно в Союз очень хорошего поэта. Иван Софонов из села Трясоруково Лискинского района - пенсионер, в прошлом директор школы. У него великолепные стихи; подборку собирается «Подъем» напечатать. Надеемся, что в следующем году выйдет его поэтический сборник. Также принят недавно в Союз прозаик Владимир Невярович. В основном он, врач по специальности, пишет на религиозные темы - это тот материал, который многим вроде бы чужд. На самом же деле он очень интересен.

- Сами пишете сейчас что-либо?

- Конечно! Пишу небольшую повесть о людях нынешних дней, скажем так. Недавно вышло две повести: одна о том, как мы работаем, а другая - о том, как не нужно работать. И почему мы сегодня оцениваем жизнь с тех позиций, которые нам чужды. Что заставляет так поступать?..

- Писатель обязательно должен быть учителем?

- Учителем он может не быть. Но анализ событий, фактов, человеческих характеров, которые и объясняют время, в его книгах должен присутствовать непременно.

- Читатель невольно воспринимает такого рода литературу как некий ориентир. Не страшно брать на себя ответственность за это?

- Нет. Если ты пишешь правду - не страшно. Лишь бы не врал.

- Вам всегда удавалось не врать?

- Не всегда, к сожалению. Однажды писал о социалистических соревнованиях на производстве. По заказу обкома партии, который не выполнить было нельзя - я тогда работал главным редактором «Подъема». Написал - и что? Никто не заметил и, по-моему, даже не прочитал. Вранья там, может, и не было. Но и правды - тоже.

- Мы столько говорим о минусах нашего времечка… А что вас сегодня радует?

- Не что, а кто: внуки. У меня их - два: Сережа и Миша. Вот они самую большую радость дают.

- Хотели бы, чтобы кто-то из них повторил ваш профессиональный путь?

- Трудно сказать… Хочется, чтобы они выросли порядочными людьми - слава Богу, это, кажется, получается. А чтобы писать… надо созреть. Прозаиков имею в виду, не поэтов; у тех - особая статья. Но прозаик - он должен вмешиваться в жизнь своим словом. Обязательно. Иначе зачем этим заниматься?

- Не пожалели о том, что посвятили жизнь литературе?

- Нисколько!

- Есть какая-то универсальная мудрость, которой вы могли бы поделиться с молодыми людьми?

- Да что ж я - считаю себя мудрецом?.. Одно знаю: беда в том, что много сейчас неработающей молодежи. На предприятиях требуются тысячи квалифицированных рабочих, которых нет. Разошлись! А желающих на их место не находится. И пенсионеры, старики, кормят этих своих неработающих детей, тогда как всю жизнь было наоборот. Вот вам и мудрость…

- Надолго ли, как вам кажется, задержится у нас такое «неправильное» время?

- Думаю, нет. Потому что общество такого долго не вынесет - оно просто погибнет. Если мы это допустим - грош нам цена…

Беседовала Анна Жидких