«Паруса надежды» маленький оркестрик

- Саш, вопрос - с места в карьер: чисто бардовский. Возникший после интервью с Юрием Кукиным, который клятвенно уверял меня, что отродясь ни за какими туманами не ездил. Получается, сочинять, причем классно, можно и то, что лично тебя не волнует?

- Момент сложный… Но во всяком случае я, будучи геологом, ни одной песни про геологов не написал. Тут проблемы состояния души: можно быть тренером по фигурному катанию, как Кукин, а душу отпустить куда-нибудь туда - в тайгу, в туманы… Вообще говоря, я не знаю никого, кроме Городницкого и Туриянского, кто бы писал что-нибудь о профессии. Когда ЭТОГО - во! (характерный жест ладонью поперек горла - авт.), об ЭТОМ просто не пишется.

- Да, но соль-то - в романтике, сопутствующей геологии… Ты, например, дороги любишь?

- Я очень люблю дороги. Особенно - железные: едешь в поезде - стук колес, мысли разные, настроения… Сейчас уже много не езжу, а в молодые годы по всей стране приходилось колесить.

- С гитарой?

- Да, хотя тут не о фестивалях речь - о командировках: Кавказ, Забайкалье и т.д. А гитара еще раньше появилась. Я школьником занимался силовой акробатикой. Был верхним, а нижний мой, Коля Лютиков, учился тогда на первом курсе геологического факультета ВГУ - он меня к этому делу и приобщил. Ребята в среде геологов подобрались музыкальные. Одна девочка, Таня Белова, перевелась к нам из МАИ, песни привезла из Москвы, авторов которых еще никто не знал - она была гвоздем программы на всех вечерах студенческих, вылазках, тусовках (в нашей компании, к слову, состоял и будущий министр природных ресурсов). Бардовское движение только начиналось, пели, как правило, хором - из того, что на слуху. И получали большое удовольствие. Сейчас каждый старается себя показать, а тогда такого не было. И тогда же я стал подсматривать, как на гитаре люди играют.

- И сразу сочинять принялся?

- Пробовал и сочинять. И всегда удивлялся тому, что это воспринималось моим окружением на ура. Нелепицу какую-нибудь, пустячок покажешь - у-у-у, класс! Восторг просто. А я, вообще говоря, всегда был очень самокритичен. И сейчас таковым остаюсь. Ну что ты так смотришь - те песенки, правда, были очень слабенькими. Просто тогда, в шестидесятые, такого никто не пел. На этой волне популярность моя и шла… Хотя, может, если бы я правильно распорядился тем восторгом - дальше активней стал бы совершенствоваться. А так все застопорилось.

- Ну привет! Ты столько фестивалей проехал, вышел в люди, не только в Воронеже известные… Кто из великих, интересно, оценил твой дебют?

- Вадим Егоров. Это было в 95-м году - тогда мы впервые встретились и начали присматриваться друг к другу. Кстати, сейчас у меня произошла переоценка многих бардов; время испытаний, которое всем нам выпало - перестройка и за ней - здорово проверило людей, что называется, на вшивость. В том числе - маститых бардов. Моих, в частности, кумиров, которых я когда-то боготворил. Как коммерциализация жизни повлияла на поведение некоторых, какой дешевизной стало веять от их творчества - это отдельный разговор. Так вот, Вадим Егоров, которого, к счастью, процесс не коснулся (он свою фигу в кармане всегда держит), первым оценил мой великий талант - на «Оскольской лире». Я тогда заявился в конкурс с одной-единственной песней, посвященной Анатолию Глыбину. С ним мы ее и исполнили. И Егоров сказал, что это - лучшая песня на фестивале, хотя я, опять же, был против таких оценок: там и попсой немножко отдает, и вообще… В жюри тоже возник спор: Егоров и Мирзаян отстаивали меня, а группа ребят - Каплан, Лорес со товарищи - другую кандидатуру. Которая, вообще говоря, была еще хуже. Я наблюдал эту борьбу и зауважал Егорова, с которым еще не был знаком лично. И началось мое восхождение…

- Слушай, мне не совсем нравится ироничный оттенок «доклада» о твоих успехах. Ведь они - настоящие, не дутые…

- Да ладно… В следующем году я поехал на Грушинский фестиваль. И с первого захода стал лауреатом, хотя темные силы и там возникли. Пытались задвинуть, бумаги даже какие-то прятали. Но все было предрешено; я же, как ты знаешь, вижу вещие сны. И так просто на Грушинский фестиваль не поехал бы, но мне накануне приснилось, что я стал лауреатом. Да чего там, думаю, поеду - не отказываться ж от лауреатства! И все случилось, как во сне…

- Что ты тогда пел?

- Все ту же песню… Нет, пел-то я их несколько, но победила опять «Какие нас любили девочки…». Хотя на самом деле этот момент несущественен: лауреатство на Грушинке - все равно что звание профессора. Потому как со всего мира народ туда едет: и немцы, и шведы, и… да кого только нет. А ведь даже одну нашу страну взять и отобрать пять-шесть человек с лучшей песней… Во всяком случае, душу это греет.

- Говорят, сейчас Грушинка обросла всяким разным мусором, не имеющим отношения к бардовскому искусству, творчески не развивается. Это так?

- Да. И я об этом говорил еще тогда, когда стал лауреатом. Потому как видел, что к чему. И куда катится. Имею в виду коррумпированность; сейчас любой фестиваль возьми - заранее все распределено. Люди платят за признание. Говорят, уже и Грушинка предварительно расписывает, кому что дать. К тому же, там самозахват территории происходит: крутые ребята суетятся - подобно тому, как и у нас тут люди подсуетились. Мы раскрутили «Парус надежды»: кордон Пески, Рамонь - прикормленные места, популярность необыкновенная, да? Я еще на Песках предсказывал: ребята, говорил, год-два - и нас попытаются прибрать к рукам. К этому надо быть готовыми. Все и произошло, как я предполагал.

- Давай поясним: речь о фестивале «Рамонский родник», рожденном на базе «Паруса надежды» и отколовшемся от него. С Грушинкой - ситуация сходная?

- Еще хуже. Объявились хозяева фестивальной территории. И если мы заранее задекларировали наш фестиваль как мобильный - то есть, не привязанный к местности (предвидя, кстати, грушинскую трагедию) - там этого не сделали. На чем и обожглись. Пришли деловые ребята, которым авторская песня - до фонаря: «Мы здесь будем Киркорова, Пугачеву слушать. Не хотите под нашу дудку плясать - сваливайте отсюда все». Я это знаю не понаслышке, поскольку дружу с директором Грушинского фестиваля.

- Ребята - из властных структур?

- Там сросшиеся, так сказать, кадры: власть и коммерсанты. Которые и выкупили эти земли, пока Грушинка развивала творчество. Они ж люди грамотные… Я считаю, любой фестиваль - золотое дно для чиновников любого уровня и бизнесменов по отмыванию денег, о чем можно сказать прямым текстом. Здесь невозможно что-то проконтролировать. Прошло три дня, выстрелил салют - списали сто тысяч. И кто там будет разбираться с расходами на несистемное мероприятие? Поэтому за такие вещи держатся и всегда держаться будут эти… как бы сказать…

- Лица?

- Да, лица! Но! Поскольку мы не приросли ни к одной из территорий нашего Черноземного края, «Парус надежды» при его бедности (мы - такие дворняги от бардовской песни), удалось сберечь. И наше нынешнее место под Шилово - не последнее. Со временем, когда разрастемся, переждем околофестивальное перетягивание канатов, планируем переехать на Дон. Там масштабы другие, более подходящая обстановка. Вот в чем повезло Грушинскому фестивалю - он расположился в пойме Волги: заливные луга, полностью промываемые. Гости напакостят, нагадят, а в разлив - будто канализационная труба все смыла. Опять - травка, свежая зелень, чистота. Это важно, поскольку любой фестиваль - экологическая катастрофа для природы. У нас места пойменные только на Дону. И то там не такой разлив, как на Волге. А вся долина реки Воронеж для фестивалей вообще не приспособлена. О чем я давно говорил этим лицам оборотистым из Рамони. Если они смотрят вперед - должны понимать: рано или поздно на их земле все закончится. Там уже сейчас начали дубы подсыхать. И все удивляются: с чего бы? А с того: фестиваль разрастается, а природа не та, которая может обновляться. Так что перемещения наши - неслучайны. К тому же, они регулируют численность участников фестиваля.

- А численность зрителей? Ясно же, что на бардовские фестивали едут не только за песнями…

- Как был на «Парусе надежды» народ, всерьез интересующийся творчеством, так он за нами и перемещается. Рамонь, мне кажется, как раз оттянула тот негатив, который нас бы все равно достал: тусовки пьяные, рокеры на мотоциклах. У нас и принципы зазывания на фестиваль - разные. Мы скромненько, по цыганской почте извещаем народ - ну, где-то на деревьях-столбах объявления повесим. А там работает административный ресурс: этому району два автобуса выделить, этому - три… И в результате люди приезжают не на авторскую песню, а на массовое гулянье - по распоряжению губернатора области. Конечно, чего не погулять: водка рекой, продажа широкая… Кто бывал и там, и там - сам сравнит, где душевнее.

- Еще явление наблюдается: к бардовским фестивалям все активнее тянутся рок-музыканты - дескать, аудитория у вас с ними одна. Что скажешь по этому поводу?

- Очень яркий пример - «Оскольская лира». Там объединили рок-фестиваль и бардовский, поскольку тенденция к смешению рока и молодежной авторской песни действительно наблюдается: на уровне ритмов, смысловой нагрузки. И - что? «Оскольская лира» сразу же накрылась медным тазом. Рок и бардовская песня - все-таки два абсолютно разных жанра. К тому же в самом роке - множество направлений внутри. Некоторые из них вытерпеть любителю авторской песни трудно. Так что… Понаехали: с гребнями, полулысые, раскрашенные. Конечно, тут же - драки пьяные и т.д. Потому что - менталитет такой: чем круче рокер - тем он уважаемей. А крутизну нужно как-то показывать. В результате - и убийство, и воровство; ну, все то, что происходит, когда шушера съезжается. Я этого панически боюсь, категорически против таких фестивалей, хотя и у нас все бывает - возьмет жюри и пропустит на публику что-то «на грани». И начинает молодежь заводиться: инстинкты - страшное дело… Хотя некоторые направления рока я уважаю и даже люблю.

- А что еще любишь?

- Классическую музыку. Я даже решил написать нечто в этом ключе - «Вечное движение» будет называться… Шутки шутками, но однажды дочке, учившейся в музпедколледже, дали задание сочинить что-нибудь в стиле Моцарта. «Сейчас сделаем», - сказал я ей, хотя в нотах не силен, мягко говоря. Поэтому наиграл «Моцарта» на пианино, она записала ноты и шокировала всех преподавателей. Настолько попадание в точку было… В филармонию с удовольствием хожу, отдыхаю под классическую музыку - такое отключение происходит. Русские народные песни тоже люблю - случается, та-а-ак пою!.. И эстрада хорошей бывает. Когда задевает. Дело в том, что я не могу назвать четких критериев авторской песни: как понять, где она - авторская, а где - не авторская? Это очень индивидуально. Еще Визбор говорил: есть песня, которая лично тебя трогает - ты ее называешь хорошей. Не трогает - называешь плохой. Вот и все критерии…

- Если тебя от музыки отсоединить - что будем иметь в остатке?

- Мне пока в этой жизни все интересно. Горные лыжи люблю, байдарки; кстати, прошлым летом мы впервые организовали бард-сплав от Анны до Боброва - надеюсь, он станет традиционным. Плыли мимо деревень, загорелые такие и довольные, концерты давали - народ прекрасно их принимает, угощает кто чем. Пейзажи меняются, картинки радуют, и интересы мои ко всему, вокруг происходящему, не притупляются нисколько…

Анна Жидких