ВЕРАисповедание

Со своим ноябрем,
С неспокойствием век,
С гардеробом оттенка «дип блэк»
(Что не траур)
Не дас медхен я вам,
Не ди фрау.
Сосчитаю от уно до трес:
Ни лямур, ни тужур,
Ни бельмес…
Чао!

Прощаться погодим; до конца статьи во всяком случае - уж точно. Напротив, приступим к знакомству накоротке…

- Расскажи, Вера, откуда, когда и как возникли стихи?

- Откуда, когда и как - сказать трудно, потому что они были всегда. Рифмы приходили с раннего детства, но - именно только рифмы, какие-то заметки юного абсурдиста. Потом, в школе, ничего особенно не писалось; видимо, атмосфера меня не вдохновляла. А позже, уже на первом курсе университета, к рифмам добавились чувства - и пошло… В то время я писала не то что ни дня без строчки - ни часа без строчки. Постоянно, можно сказать. И попала в руки к одному критику. Он меня нежненько разика три покритиковал, чего хватило, чтобы я года на два замолчала. Не сразу; какое-то время еще продолжала писать по инерции, но… в целом критика подействовала сильно. Я этого товарища, конечно, люто возненавидела. Два года промолчала-промучилась, ну а потом решила откричаться. И откричалась - на первое место.

- А почему не было попыток поступить в Литературный институт, коли поэзия, судя по вышеуслышанному, родилась одновременно с тобой?

- Я долго не воспринимала свои стихи серьезно. Не думала, что они настолько могут меня захватить: ну, получается - и прекрасно, не более того. На журфаке-то все и раскрылось…

- Победа на фестивале - теперь главный стимул к творчеству?

- Да нет, желание работать как следует было и прежде. Что касается фестиваля: у меня даже мысли не мелькало насчет того, что смогу победить; до этого ни в каких конкурсах поэтических не участвовала. Понятия не имела, что такое конкуренты, конкурсные критерии и т.д.

- Есть круг, в котором ты можешь почитать новые вещи, услышать мнения, отзывы, небезразличные тебе?

- Общаюсь с одним человеком, который меня периодически критикует, но вот круга… Пожалуй, нет; я ни в какие клубы никогда не ходила. Правда, однажды, в девятом классе, меня от школы почему-то делегировали в «Перекресток». Я оттуда сбежала после первого занятия. Сейчас иногда попадаются газетки этого клуба - их в «Амитале» выкладывают - это, конечно, да… Дети там варятся в собственном соку.

- Сюжет избитый, к сожалению… И как же дело двигалось?

- То, что я стала писать лучше - не только критики заслуга. Довольно много работала над собой, развивала вкус. Читала хорошие книги, старалась быть поближе к искусству. Жила жизнью больше духовной, нежели материальной.

- Кто тебе ближе из поэтов-классиков?

- Не могу сказать, что какой-то один конкретный поэт близок настолько, что я скупила полное собрание сочинений и сплю с ним в обнимку. Но если все-таки кого-то выделять - наверное, это Анна Ахматова. Хотя мне близок весь серебряный век. Вообще сейчас я стараюсь больше читать современников, понимать, что сегодня в поэзии делается. Могу честно сказать, что единой картины тут не вырисовывается, цельного впечатления не создается: мечусь от одного автора к другому. Информации много, а оформить ее не получается - так, чтобы: чувственно - это мое, единственно нужное…

- Мне кажется, когда у человека отчетлив собственный поэтический голос - совпадения с кем-то один в один просто невозможны. Иначе ты была бы не поэтом, а - всего-навсего грамотным (может, и гениальным) читателем. И, знаешь, пусть этот голос и прозвучит лишний раз - прямо сейчас.

ПРОДАНО!
Птички мои строгие,
Частички мифологии
С точностью прицельною
Вечно параллельные -
Почему не жалко мне
Отдавать вас по цене
Скромной бижутерочки?
Эх, увы мне, Верочке!
Эх, да нет во мне стыда!
Эх, да все не навсегда!

- Какой, Вера, на твой взгляд, должна быть современная поэзия, чтобы вызывать интерес или хотя бы симпатию умного читателя?

- Она должна быть живой. Если человек натужно умничает - это не дает никакого результата. Потому что такие стихи абсолютно мертвы.

- Зарифмованный интеллект, то есть, тебя не привлечет?

- Ну, уж совсем откровенный - нет. Когда понятно: почитали книжек - и написали каждому библейскому сюжету по привету. Какой смысл пересказывать прочитанное?

- Ты похожа на свои стихи: легкие, раскованные, с чистым дыханием?

- Нет. Я - тяжелый человек. Не в том смысле, что тяжела в общении. А в том, что всей этой легкости в стихах предшествуют весьма нелегкие мысли. Получается, стихи - только верхушка всего, что ради них и до них происходит. Они вроде как даже помогают мне преодолеть эту тяжесть. Выходят очень легкими, благодаря чему я как-то по особому выдыхаю, из глубины…

- Откуда такие напряги?

- Наверное, от понимания действительности; я очень многим недовольна. Может, идеалист слишком уж выраженный - это, конечно, плохое качество. Сначала безоглядно людям доверяю, а потом получается, что не надо было этого делать. Тут много всяких моментов; периодически ухожу в себя, закрываюсь…

- Насколько я поняла по фестивальному выступлению, тебе не особо нравится читать стихи вслух?

- У меня нет такой потребности. Как говорил Кундера в какой-то книге: «Читать стихи вслух для меня так же неестественно, как объясняться в любви, стоя на одной ноге». Я с ним полностью согласна.

- Что для тебя является посылом к написанию стихотворения: настроение, событие?

- Все что угодно может сработать. Иной раз - неожиданно; понятное дело - ничего не ждешь на лекции, грубо говоря, по бухучету. А вдруг пришло! Причем совершенно про любовь, а не про бухучет... Я знаю, что есть люди, которые пишут только по ночам, только в таком-то состоянии; на меня же в любое время суток и в любом состоянии может накатить. Пишу и когда плохо, и когда хорошо.

- Отшлифовываешь стихотворение долго?

- Как правило, оно приходит сразу; не сказать, что я мало над ним работаю, но, к примеру, через два года мысль, высказанную сегодня, не продолжу. Некоторые поступают иначе: человек что-то написал, через время небеса ему, может, приоткрылись - и он старую мысль взялся развивать. Потому что стал более готовым к этому. У каждого свой темп работы, что естественно.

- Ты согласна с Некрасовым насчет «гражданином быть обязан»? Или поэт может позволить себе быть аполитичным, по крайней мере, безынициативным в этом плане? Запереться в собственном мире, захлопнуть его створки, плюнуть на социум?

- Трудно ответить… Я не пишу стихов ни на социальные, ни на гражданские темы; лично мне проще написать об этом какие-то комментарии, статьи. А в стихах - хорошо не получится.

- Может, это «издержки» возраста?

- Не исключено; я не отрекаюсь от этих тем ни в коем случае; просто сейчас они - не мои… В принципе, каждую тему (а их набор - примерно одинаков во все времена) можно рассматривать как огромную мозаику, в которую пытается встроиться каждый творческий человек. Одному достаточно посмотреть на эту мозаику обзорно - и он увидит, что к чему. У такого - получается сразу, у кого-то - через время. Бывает, и после смерти: так рассредоточится все остальное, что найдется место именно для тебя.

- У тебя нет ощущения, что именно в нашей стране очень сложно быть поэтически искренним, издавать серьезные книги (не за свой, разумеется, счет)? У Пушкина - помнишь - такое ощущение было: «Черт догадал меня родиться в России с умом и талантом»?..

- Я как поэт настолько пока мала, что не думала ни над чем подобным.

- А нет опасения, что выбранная профессия - журналистика - помешает поэзии?

- Я учусь на специальности «реклама».

- Тем более: реклама - сплошной прагматизм. Как он будет соотноситься со стихами?

- Вы знаете, если о журналистике говорить: в идеале она - честная правда. Реклама - честная ложь. И поскольку все-таки честная - может, я смогу отрешиться от второго слова в этом словосочетании. По крайней мере, я отчетливо понимаю, что продвигая товар, преувеличиваю его достоинства - но это же ни для кого не секрет. А что касается исполнения: реклама - тоже искусство, пусть и прикладное. Искусство коммерческого характера, и эстетика рекламы в противоречие с поэтическим творчеством никак, на мой взгляд, не вступает. Наоборот, творческий аспект рекламы уводит ее от прагматики в чистом виде. Поэтому… одно другому не мешает. Хотя, конечно, что-либо планировать в творчестве бесполезно, и быть однозначно уверенной в том, что говорю, я не могу.

- А в том, что - так или иначе - стихи никогда не исчезнут из твоей жизни, ты уверена?

- Надеюсь на это.

- Тогда - под занавес - еще одно основание для таких надежд.

По замершему окошку
я прокладываю имя
перерывчатой дорожкой
в неизвестном направле
едет-едет мой автобус
сквозь знакомые чуждыни
мало-мало видно мирачерез буквы на стекле...