Здрасьте, оперные страсти

Информация о том, что одноименную оперу ставит на воронежской сцене питерский режиссер-постановщик Ольга Маликова, изначально, разумеется, спектаклю успех не гарантировала. Но надежду на встречу с настоящим вердиевским театром - с его обязательными страстями, слезами, коварством и любовью - сулила. Наверное (уж забежим вперед), не стопроцентно реализовалась эта надежда, но считать постановку пристойной, по-моему, следует.

Что хорошего усмотрела я в ней?

Во-первых, достаточно грамотное следование законам оперной режиссуры. Лобовые постановочные моменты - та же сцена совращения - могли бы быть, конечно, более изобретательными и атмосферными, но в целом спектакль укладывается в рамки традиционной классической подачи великой оперы. Для меня, во всяком случае, важно, что героев не обрядили, например, в современные одежды и не оснастили прочими признаками сценического «экстрима» модернистского толка, превращая трагедию в фарс. Разводка мизансцен, динамика спектакля, его пространственное решение особых вопросов не вызвали. Другое дело, как эти вещи взаимоувязывались с партитурой: она настолько экспрессивна сама по себе, настолько театральна, что, кажется, весь «драйв» действа - за Верди. В нотах написан. За которыми - перехожу к минусам - вокализация большей частью не поспевала. Кульминационные ноты никто за кулисы не унес (правда, по сюжету далеко не всем персонажам задавался такой вектор). Но, как бы то ни было, необходимого владения вокальной техникой спектакль не продемонстрировал; складывалось впечатление, что актерам тяжело одновременно вести две линии - чисто вокальную и чисто драматическую. Слова были понятны не всегда, дикция на кристально ясную не тянула. Показалось даже, что некоторые исполнители главных партий держат в напряжении оркестр: ему как бы приходилось ориентироваться по ходу дела. Видимо, за счет таких издержек монологам часто не хватало выразительности, а значит, персонажам - характеров. Даже личность самого Риголетто спорна - в смысле полной свободы проявления тех чувств, которые есть содержание произведения. Не лучшую, думается, роль в общем деле сыграла и несколько яростная работа художника (тоже, кстати, питерского). Не то чтобы откровенно плоха эта работа - со стилистикой режиссера она гармонирует вполне. Но в разрезе грациозных вердиевских перепадов нервного, скажем так, характера, диктующих героям свои условия сценического существования, цветовая гамма постановки смотрится вычурно и в то же время прямолинейно: даже костюмы на балу напоминают карнавальные. Не сказать, что дурным провинциализмом попахивает, но, знаете… не без налета.

Одно (вернусь к уже высказанным претензиям) понимается четко: услышь мы настоящее чудо пения, способное выразить все существо драмы в соответствии с постановочными ритмами - увидели бы однозначно хороший спектакль. Пока же такая однозначность - все-таки приблизительна.

Анна Жидких