Явление царственной особы - народу

Не песней единой
Своей (одно время - бешеной) популярностью композитор Тухманов обязан прежде всего, конечно, эстраде. Советской. Которая ох как не похожа на нынешний балаган фанерно-голубой оснастки. Отсюда и пляшите: автор шлягеров Тухманов никогда не был факиром на час; собственно, самое понятие - шлягеры - вряд ли сочетается с воистину грандиозным успехом таких долгожителей, как «Последняя электричка», «Соловьиная роща», «Мой адрес - Советский Союз», «Эти глаза напротив», «Как прекрасен этот мир», «Я люблю тебя, Россия»… «День Победы» тут, конечно, особняком стоит; эта великая песня, за которую маэстро получил премию Ленинского комсомола, - и гимн Победе, и главный песенный символ ее. Причем не только для ветеранов.

Поясним непосвященным: песни к Давиду Тухманову пришли не сразу. Он, сын профессиональных музыкантов, получил классическое образование на теоретико-композиторском отделении музыкально-педагогического института им.Гнесиных. В качестве диплома изобразил кантату для хора, оркестра и солистов «За далью - даль» (на стихи Твардовского). Потом был цикл баллад на стихи Гейне в переводе русских поэтов и незабвенная рок-сюита «По волне моей памяти»: помните - долгожданный глоток свежести, ваганты в хард-роковых интонациях? Но самое потрясающее и неожиданное - для меня, во всяком случае - обращение Давида Федоровича к поэзии русского эмигранта Бориса Поплавского, которую знает и ценит далеко не каждый профессиональный литератор.

Короче, этапы пройдены видные-завидные, и интерес композитора к классике - приобретение не сегодняшнего дня. Пять лет назад, к примеру, Давид Тухманов украсил День славянской письменности и культуры ораторией «Легенда о Ермаке». А над «Екатериной» работал в паре с поэтом Юрием Ряшенцевым, что также свидетельствует о доброкачественном художественном вкусе.

Чисто по-человечески
Что запомнилось на «оперном показе» в воронежском театре? (За всех персонажей, естественно, Тухманов пел сам…) Яркие, драматургически выпуклые ходы на фоне и без того весьма напряженной музыки. Обаяние тухмановской индивидуальности (как и стихов Ряшенцева) - в наличии. Персонажи обрисованы весьма экспрессивными красками, а в целом произведение, по-моему, укладывается в рамки классической русской оперы. Там много хоров, массовых сцен; сам автор считает, что «Екатерина» решена в традициях, близких Мусоргскому и Чайковскому. Мне же кажется, как раз Тухманова там больше, нежели кого-то еще. Ясно также, что фигуры героев чрезвычайно интересны композитору в человеческом, скажем так, плане, а выводы, поднимающие частные случаи до обобщений, не столь философичны, сколь эмоциональны.

- Три акта оперы, - рассказал Давид Федорович, - объединены личностями людей, окружавших женщину, на которой - огромная ответственность за государство и бремя власти. Первый акт посвящен графу Орлову, второй - Потемкину, третий - человеку менее известному, чем два названных фаворита: Платону Зубову. Финал показывает, как уже пожилая Екатерина, используя все свои неотразимые женские чары, пытается уговорить молодого шведского короля Густава жениться на внучке. В эпилоге - огромная сцена; по сути, гимн России - вокруг знаменитого питерского памятника оживают известные исторические персонажи.

Подробно останавливался композитор на таких историко-драматургических «деталях», как, скажем, пугачевский бунт: после долгих раздумий авторов, он выделен в самостоятельный пролог ко второму акту и решен в контрасте с дворцовой сценой (разбушевавшаяся толпа - в противовес праздно болтающим придворным). Послесловие - красноречиво: все бунты на Руси кончаются тишиной.

Кроме «звучных» моментов, частично объяснял композитор и постановочные: так, в контексте с красивыми стихами предлагается пантомимная сцена с тенью Петра. А все развязки - исход драм крепкого градуса - заканчиваются балами.

Разумеется, конечный результат по сей схеме труднопредставим, но одно ясно с полной определенностью: Тухманов сочинил нечто идеологически цельное, художественно обоснованное и музыкально веское. Хотелось бы посему лицезреть «Екатерину Великую» на наших подмостках; не исключено, что именно так и распорядится судьба…

Анна Жидких