«На этом береге высоком…»

- Я считаю, - сказал позже тет-а-тет Александр Городницкий, председательствовавший в жюри, - что фестиваль - прежде всего праздник песни. И на нем должно быть много людей - иначе какой же он праздник? Для отдельной компании?.. Это неправильно. Другое дело - то, что внутри фестиваля. Есть разные форматы. Я за свою достаточно долгую жизнь был профессиональным председателем жюри очень многих фестивалей, включая Грушинский, самый большой в мире (на триста тысяч человек), ставший из-за этого абсолютно неуправляемым. И все время пытался и до сих пор пытаюсь внимательнее относиться к небольшим фестивалям - таким, как в Рамони. Потому и приехал сюда, а не в Нью-Йорк, не на Ильмены, которые очень люблю, и не в Москву, на традиционный фестиваль в Коломенском - почему-то там фестивали проходят в одни и те же сроки. Но я - здесь. Поскольку именно на небольших фестивалях можно разглядеть какие-то лица, кого-то услышать…»

По местным, однако, меркам «Рамонский родник» дотянул до серьезного, по-настоящему значимого события. География участников и зрителей давно перемахнула границы области (фестиваль имеет статус открытого регионального). Соответственно, в организаторах - областные управления (культуры, образования, физкультуры и спорта), хотя львиная доля организационных хлопот ложится на фактических хозяев праздника, администрацию Рамонского района во главе с поющим его руководителем, Владимиром Астаниным.

То, что в целом фестивальный дух «Родника» - доброкачественный, опять-таки открытие и выявило. Гостевой концерт завершали монстры жанра, и когда Сергей Никитин, отозвавшийся на зрительскую просьбу спеть «Бричмулу», предложил сделать это всем вместе, уговаривать никого не пришлось. Поляна упоенно причмокивала: «Бричмула-а-а, Бричмулы-ы-ы, Бричмуле-е-е, Бричмулы-ы-ы, Бричмуло-о-ою…», и хотела, чтобы песня не кончалась. А уж когда дело дошло до сменившего Никитина Городницкого, «Атлантов» и иже с ними пели не то что без приглашений - с таким чувством и таким количеством народу, что противоположный берег реки Воронеж, по свидетельствам очевидцев, слышал нас за километры от места действия. Завершился гостевой концерт традиционным фейерверком, а потом опять были песни - в память Булата Окуджавы.

Второй фестивальный день вышел, как и планировалось, насыщенным: и в футбол народ резался, и в «Что? Где? Когда?», и мини-сольники членов жюри слушал, и, и, и… Мне, однако, на подобных фестивалях всего интереснее - творческие мастерские.

Их работало четыре; разорваться, конечно, задача не стояла, а вот прицельно перемещаться от одного круга к другому, следуя строго за Городницким - это впечатлений подсыпало. Особое внимание Александр Моисеевич уделил поэтам, по поводу чего объяснился предельно ясно: «Мне, - подчеркнул накануне, - наиболее важна поэтическая мастерская, потому что в сегодняшней авторской песне исполнители вытеснили авторов. Более-менее прилично поют, репертуар хороший - и они на виду на таких фестивалях. А мне хотелось бы поэтов открывать, хоть мелочь какую-то подсказать человеку; вдруг потом оно - пойдет-пойдет-пойдет?..» Не знаю, насколько повезло Александру Моисеевичу с открытиями (забегу вперед: победителей в номинации «поэты» не оказалось), но его уроки пишущим - настоящее для них везение. Разбор - конкретный, честный, но тактичный. И - масса ценных замечаний общего толка, из которых можно сложить азбуку для начинающих. «Для поэта, - объяснял Городницкий автору военных стихов (очень слабых, несмотря на что - объяснения «по взрослому») - должно срабатывать правило разведчика: не садиться в первое такси. Нельзя тащить в стихотворение первые попавшиеся слова и образы - это сделает каждый, и у вас не проявится собственный голос. Ищите дальше…» Понятно, что подобные установки давались лишь в плане рекомендаций - не более. Мэтр вспомнил по этому поводу слова кого-то из своих питерских учителей, обещавшего ученикам: «Я не научу вас писать стихи - это может только Господь Бог. Но отличать плохие стихи от хороших - научу». Пишущему известно, что это и есть формула творческого ликбеза - ничего более учительного, чем шлифовка художественного вкуса, придумать нельзя.

Не все мастерские авторов и исполнителей обсуждали услышанное; так, в группе, которой руководили Леонид Сергеев (интервью с ним - в следующем «Береге»), Лидия Чебоксарова и Владимир Васильев, шел чистый конкурсный отбор. И претенденты на лауреатство перспектив своих не понимали до последнего. Городницкий, уделив собранию минут пятнадцать, дал понять, что ожидал от него другого. И высказался определенно: если это конкурс - не надо говорить людям, что здесь работает мастерская…

Кое-какие тонкости обрисовались и на традиционной пресс-конференции с привлечением всех желающих. Она и называлась соответствующе - «Давай с тобой поговорим». На мой взгляд, впредь ее логичнее трансформировать во встречу членов жюри со зрителями: пресса и так общается с интересующими ее личностями плотно и по полной программе, а переносить кулуарные разговоры на люди - ей не с руки: все искренние и глубокие размышления, а именно таких хочет журналист от собеседника, - не выступления на публике. Зритель же, которого интересуют, как правило, событийные вещи, вполне такой формой общения удовлетворится.

Так вот: речь зашла о Грушинке. Знаменитый фестиваль раскололся надвое - ох уж эти людские амбиции! И теперь два Грушинских фестиваля в одно время проходят на расстоянии 15-20 километров друг от друга. Городницкий прокомментировал явление как позорное, сказав, что песня - это то, что должно объединять, а не разъединять. И добавил, что свое «фэ» разместил в Интернете - под ним уже подписались Вадим Егоров, Дмитрий Сухарев и братья Мищуки. Сидевший рядом Сергеев - в той же, бойкотирующей Грушинку, компании, а вот еще один член жюри, Виктор Забашта, - по другую сторону баррикад. «Пусть будут два фестиваля. Люди приедут в оба места - они-то тут при чем?» Пусть будут, но - не Грушинские же!

Пытали Городницкого (ученый, как-никак, с мировым именем) и насчет аномальной погоды нынешнего мая: что, глобальное потепление началось? «Нет, - успокоил Александр Моисеевич. - Просто мы, согласно естественных колебаний природных условий, переживаем пик высоких температур; через год-другой температурная кривая резко пойдет вниз. И к 2030 году Европу ждет малый ледниковый период. Что? Как быть тогда с «Рамонским родником»? Готовить сани, шубы, горячительные напитки - выживем…»

По поводу общей фестивальной картины с напитками вкупе высказался тот же Городницкий - цивилизации, дескать, на пятом по счету, юбилейном «Роднике» прибыло: асфальтовую дорогу до фестиваля наладили, поляну от транспорта освободили. «Но, показалось, вчера вечером пьяных было побольше, чем обычно». - «А вы, Александр Моисеевич, разве вчера не выпивали?» - «Выпивал, и еще как!..» Алкогольный вопрос, может, и спорный, но само его наличие - неизбежно. Как следствие наплыва товарищей, видящих авторскую песню знамо где. Такие едут под Рамонь не за творчеством и чудотворством - исключительно ради оттяга на природе под музыку. Отсечь бы такую публику, но как? Спасибо организаторам уже за табу на транспорт, за чистоту - физическую: мусор убирался с поляны по мере поступления.

Завершилась фестивальная жизнь тоже традиционно: перекочевала с берега в филармонию. Там состоялся заключительный концерт победителей фестиваля, награжденных еще в полевых условиях, а также - членов жюри и гостей. Прошел, как всегда, на ура. Ну, а имена лауреатов вписаны в историю не только «Рамонского родника» - воронежской культуры в целом. Особый акцент здесь - на девятилетнем Дионисе Трембовельском: мальчик, попадающий по возрасту в номинацию «дети», получил лауреатство во взрослой номинации: «исполнители». Поразил, то есть, жюри (к которому в предпоследний фестивальный день присоединился Никита Высоцкий) уровнем мастерства; браво! Победителем в номинации «авторы» стала Любовь Гребенюк из Белгорода; ей тоже - долгие и продолжительные!

Анна Жидких