Из Питера - в окопы

Четверо уверенных в себе питерских парней занимаются черным гробокопательством - ведут раскопки в местах бывших боев. Ищут, дабы банально поживиться, ордена-медали, оружие и прочую ценную атрибутику. Моральными качествами не блещут, священного трепета от своих находок не испытывают. И вдруг…

В фильме многое происходит вдруг. В то же время логика событий - налицо; фантастика, да еще с оттенком мистики - это не то, чего нет. А то, что быть - может (или - могло).

Копнул кусок лужайки один из компаньонов - да и отрыл старый блиндаж. Внутри - останки людей и сейф с документами. Стали ребята (после того, как весело постреляли по черепам) их разглядывать - и чуть не рехнулись: на солдатских корочках - их имена. И фотографии.

Думали - коллективный глюк, от паленой водки крыши посрывало. Побежали к озеру освежиться. Рухнули в воду в чем мать родила - и вынырнули… в августе 42-го. Передовая, конкретный бой и натуральные пули, свистящие в непосредственной близости…

Ясно, что основной целью авторов фильма значился рассказ о буднях второй мировой. В период, когда до Победы - еще стрелять и стрелять. Рассказ, достоверный не столько с событийной точки зрения событий, сколько - с психологической. Задача ставилась трудная: на переломе характеров, понятий и взглядов людей третьего тысячелетия высветить харизму русского солдата, офицера, страны в целом.

Как достичь того, чтобы циничный молодой зритель увидел то, что хотели показать создатели? Современный кинематограф немыслим без спецэффектов, и их в фильме - хватает. Для того, чтобы придать ему требуемую яркость, и - не более того. Сцены боев минимизированы по времени, однако ощущение их «настоящести» - полное. Настолько, что, сидя в зрительском кресле, кажешься себе участником событий: палитра (еще раз аплодисменты художникам) - антагонистична той, которая показывала мирный Питер. Зловещая зелень прифронтового леса и застиранных солдатских гимнастерок, перемешанная с кровавыми, в прямом смысле слова, подробностями - это вам не разноперая столичная повседневность.

Есть в фильме моменты, которые, думаю, кого-то насторожат: реминисценции из советских кинохитов. Так, попадает Сережа по прозвищу (в мирной жизни) Борман в плен - и на манер героя Бондарчука из «Судьбы человека» пьет гранеными стаканяками водку, воспроизводя легендарное «после перовой - не закусываю». Я оценила этот прием; здесь, мне кажется, явлено то, что называют генетической памятью. Наши питерцы - люди образованные, так что знаковых для отечественного кинематографа вещей не знать они не могут. Вот эти знания и пригодились - в нужное время, в нужном месте. Счастье и то, что фильм обошелся без дежурного пафоса; это просто вызывает восхищение…

Недостатки, конечно, тоже есть. Главный из них - образ лирической героини, медсестры Нины, в которую влюбляется тот самый Борман. По подаче этот огламуренный образ напомнил иностранную Аксинью из бондарчуковского «Тихого Дона»: сложно поверить, что на передовой медсестра имеет возможность тщательно ухаживать за прической. И вместо того, чтобы воспользоваться короткой передышкой для элементарного отсыпания, показывает товарищам по оружию художественную самодеятельность. А те тоже не спят, восхищаются, хотя на рассвете - бой.

Конечно, приключенческая лента - не историческая драма. И то, что она не воспользовалась тупыми аттракционами (тупого зрителя ради), а руководствовалась законами серьезного кино - ее неоспоримый плюс. На войне, как на войне; вот искомая сумма слагаемых фильма, вылившаяся зрительскими слезами в финале ленты…