Мечтать – вредно?

Собираясь отозваться на премьеру в «Театре Одного», поймала себя на мысли: хочу и буду поддерживать создателя театра Бориса Алексеева во всех его начинаниях.

«Наташина мечта» – пьеса Ярославы Пулинович, по которой поставлен одноименный моноспектакль, сыгранный на Малой сцене Концертного зала. Исполнительница – актриса воронежского ТЮЗа Кира Ковалева. Площадка – тот самый формат, которого требует произведение. Камерный – как в смысле жанра, так и в прагматичном толковании определения.

Ищите женщину

Лишь под занавес действа зритель понимает: исповедь детдомовки Наташи ведется из зала суда. Тяжелое детство, череда глубоких травм, ранимая и раненая душа. Которая, как свойственно тинейджерам, прячется под маску показного цинизма и нарочитой грубости. Тут и непотребная лексика в ходу, и прочий набор соответствующих «доблестей», вплоть до попытки суицида – все как в жизни. Неблагополучной, естественно.

И вот посреди такого «сора» вырос, «не ведая стыда», цветок – большая и чистая мечта о любви. О том, чтобы кто-то невообразимо хороший сказал, что Наташа – самая клевая на свете девчонка. И позвал бы ее замуж…

Была бы шея – хомут найдется: героиня отыскала «своего» Валеру незамедлительно. Журналист, умница, слушать умеет, сочувствовать. Конфетами угощает, когда вдруг Наташа в редакцию заявляется. А как повадилась она наведываться туда ежедневно, калиточку-то и прикрыли: не ходи, говорят, больше. Валера у нас уже не работает. А он – девушка чуяла нутром! – в кабинете, никуда не делся. Ищите, стало быть, женщину…

Дальше – как в сводках новостей: Наташины подружки жестоко изу­вечили соперницу. Подкараулили в укромном месте – и кто во что горазд. Хотя сама Наташа «ничего такого» не хотела. Просто боролась за мечту – за единственное в этом мире «свое». И вот – скамья подсудимых; мораль – на поверхности.

Кризис жанра

Я вкратце пересказала содержание спектакля, хотя обычно к такому приему не прибегаю; то, что предлагает сцена в смысле сюжета, надо на сцене же и смотреть. Но наш случай сполна оправдывает «пересказ» – он позволяет очертить круг событий и переживаний, насыщающих пьесу. Дабы прояснить: при всей драматичности, а то и трагичности которых шекспировского накала она не достигает.

Сравнение с Шекспиром, безу­словно, некорректно, но дело принципа – сказать именно о пьесе. И о творческой щедрости Бориса Алексеева: надо очень любить свое дело, чтобы честно и страстно тратиться на подобный драматургический материал. Зарисовка – не есть полноценное произведение, а пьеса Пулинович – не более чем зарисовка. Плоскость, поверхность. Иной эпизод способен «нырнуть» на большую глубину и достичь большего накала, чем все вышеописанные страсти, пережитые несмышленой Наташей в подаче автора текста.

Что касается режиссуры и оформления спектакля (Борис Алексеев) – они показались оптимальными в данной, конкретной системе координат. К актрисе тоже претензий нет – работает аккуратно и старательно. Все четко, графично, выверено по пластике, музыке и цветовой гамме. Единственное «веселенькое» пятно – унифицированный, обезличенный «прикид» героини: так нынче одеваются не только в детдоме. Тоже мотив не мажорный…

Симпатично и само обращение режиссера к теме. Не знаю, на целевую аудиторию рассчитывает спектакль или нет – и в том, и в другом случае говорить о том, чему посвящена «Наташина мечта», надо. Другое дело – позволит ли современная драматургия? О кризисе которой не твердит разве что ленивый? Вот и я не удержалась.