«Большего не надо…»

Прочитав стихотворный сборник Юрия Бородина, журналиста панинской районной газеты «Наш край», в очередной раз убедилась: поэт – это не человек, умеющий рифмовать слова и размещать их на бумажной или компьютерной страничке в виде ровных столбиков строф. Поэт – понятие, образ жизни. Применительно к тому лишь, правда, автору, для которого образ жизни и образ мышления – практически одно и то же. Автору, то есть, думающему. Напряженно размышляющему над, как ни сильно звучит, основными вопросами бытия. И не основными – тоже; иначе он не был бы поэтом. В смысле – настоящим, в чем в случае с Юрием Бородиным лично я убеждена абсолютно.

нижка, изданная Воронежской областной типографией-издательством им. Е.А. Болховитинова, называется «Осенняя вишня». Даже столь безобидная, «невинная», в общем, красивость несколько диссонирует с содержанием сборника. В котором претенциозного, искусственного, позы и понтов ради сделанного – днем с огнем не найти.

Лирика манифестанта

Пытаться формулировать коротко, на чем тематически сосредоточены стихи Бородина – все равно, что пересказать ничего не дающими общими фразами ключевые фазы человеческого существования. Детство-юность, времена года, природа, любовь, дружба, разочарования, долг, раскаяние... Естественно – смех и слезы; в случае с Бородиным предлог «и» частенько меняется на «сквозь». Это, к слову, одна из отличительных особенностей авторской манеры: беззлобная улыбка (не над кем-либо, а вообще – поверх обстоятельств), отмечающая собственные, в первую очередь, просчеты и «пролеты». Уловит умный читатель между строк нечто большее – честь ему и хвала.

Пока витал я в эмпиреях,

Ты наживался на евреях

И тачки гнал из-за границы,

А я ломал себя на Ницше.

И надо же – такой уклон:

Мы вместе пьем одеколон.

Дыхание (легкое) бородинского стиха процитированные строчки выдают сполна, но начинать говорить о поэзии нашего автора логичнее, наверное, не с них.

Юрий Бородин, учитель русского языка и литературы по образованию, – человек с острым поэтическим слухом и чувством слова, близким к абсолютному. Эти вещи, крайне редко сопутствующие любительской поэзии, – своего рода лакмус: различает автор фальшь и нелепицу на лексическом уровне – он их и на смысловом не допустит. Внутренний редактор Юрия – молодец, почти никогда не сачкует. Не разрешает Бородину-поэту идти по пути наименьшего сопротивления. И недаром я в преамбуле обмолвилась насчет красивостей: ради них как самоцели в текстах не возникает ничего. Потому что, опять-таки, умеет автор зрить в корень – емко и точно обозначить главное, сущностное.

Весь день я складывал дрова,

Всю ночь я складывал слова

Под шепот листопада.

И в доме у меня тепло,

И на душе моей светло,

И большего не надо.

Лирика, которая, при всей обыденности тона, тянет на манифест; подобных, очень человеческих, «заявлений» у Бородина хватает.

Разглядеть лучше

С огромной симпатией отмечу еще одно авторское качество – незацикленность на себе, любимом. Юрий выражает свое «я» охотно, но – опосредованно; чаще всего – через отношение к природе и людям, живущим рядом и попадающим на первый план, что для поэта, чувствующего с родиной, по Рубцову, «самую жгучую связь», неизбежно. Теоретически. Но на практике – у большинства непрофессионалов, да и профессионалов тоже – не всегда свежо это получается. Бородина же, к счастью для него и читателя, во вторичности не упрекнешь. Он самостоятелен, чем и интересен – даже когда строка несколько неуклюжая (не без того). Да еще на интонационной волне безошибочно работает.

Уже обожжены вдоль сжатой нивы клены,

И в скверах тополя уже опалены.

Опалены и мы… И пепельную проседь

Уже вплели в виски безумные года.

И, погасив пожар, сиятельная осень

Застыла за окном, как мертвая звезда.

Еще один признак настоящей поэзии: она, в плане сора, из которого «растут стихи, не ведая стыда», именно этим «сором» – то есть малым (подручным-подножным) – и довольствуется. Не ищет какой-то заведомо выигрышной (якобы) фактуры. А видит ее везде – особым поэтическим зрением. И чутьем тоже. Лишь бы штампы горизонты не застили…

За пыльной осиновой лесопосадкой,

Сосущей усталых дорог духоту,

Откроется поле с лощинной просадкой,

Глухою верстою ведущей к мосту.

Не хочу, однако, чтобы у читателя сложилось впечатление, что Юрий Бородин совсем уж «обычный». Нет, он далеко не прост. Словарь, при всей безыскусности, – не банальный. Метафоры и образы рассыпаны по текстам довольно щедро, а это уже уровень.

Тянет донником с летнего луга и дыней,

И в закат окунается небо на треть.

Если б плыть над землею не птицей,

а дымом,

Можно лучше, наверное, мир разглядеть.

Конечно, можно: предела совершенству нет. Особенно когда человек имеет все шансы к нему приблизиться – в силу природной одаренности. Но и то, что Юрий Бородин разглядеть уже сумел, дорогого стоит.