Неуловимые мстители

По некоторым признакам, которые легко перечислит рядовой россиянин, человечество регрессирует не только в глобальном плане, но и в частном, так сказать,  порядке. Чем дальше, тем  люди жестче, хуже человеческие характеры; исключения, как известно, лишь подтверждают правило. А воплощения этого правила – на каждом шагу.

Нашу остановку общественного транспорта недавно благоустроили. Поставили удобные скамеечки, приладили над ними симпатичный козырек и, естественно, предусмотрели типовой архитектурный контекст: киоски с чипсами-мороженым, прессой, канцелярской мелочевкой. До того, как эти приятные социальные блага нам обломились, в окрестностях остановки  тихо­мирно обретались бездомные псы – без особых проблем. Народ приноровился их подкармливать – годами. Очень даже сподручно, никакого ущерба для режима труда и отдыха: принесешь дворняжкам поесть – и отправляйся по своим делам. Привыкли и собачки к тому, что столовая у них – на остановке…

Позавчера подхожу туда с пакетом собачьей еды. На солнышке нежатся разомлевшая злюка Лиза, которой чешет живот один из потенциальных пассажиров, добрейшая громадина Сильва и недавно прибившийся к ним худющий безымянный вырожденец из породы сеттеров – не собака, сама кротость. Завидев угощение издалека, троица начинает дружно вилять хвостами – в предвкушении. Я показываю зверью жестами, что надо бы зайти вот за этот киоск – и там покушать. Наши совместные манипуляции не остаются незамеченными продавщицей другого киоска, соседнего: высунув из окна нечесаную голову, она благим матом орет: «Девушка! Иди к себе домой с ними! Ничего тут не давай!..»

За девушку, конечно, спасибо – пустячок, а приятно.  Тем более что  с местом собачьей трапезы торговкин крик определиться не помешал. Зато стоящий на остановке парень заметил вслух, развернувшись в сторону визжащей особы: «Жаль, киоск у тебя железный…»

Сев в маршрутку, вспомнила я это словесное выражение непосредственного чувства. Подумала: а мне хотелось бы, чтобы киоск лохматой матильды, владычицы его, сгорел? В общем, нет, конечно. Но случись так – не исключено, что сожалений на сей счет в себе не обнаружу.

Это сладкое слово «месть»… Откуда она в обычном, от природы не кровожадном человеке? А оттуда – от безысходности. И поскольку безысходность с годами копится  (согласно элементарной  арифметической операции сложения), с возрастом потребность отомстить кому-­то за что­-то  заметно подрастает; у ребенка, во всяком случае, такого желания нет. А вот уже к подростковому периоду появляется: крах детских иллюзий, первые разочарования в людях – пусть им будет также гадко, как мне…

Знакомая с дьявольской  ухмылкой рассказала, насколько  изобретательно  отомстила неверному любимому. Сюжет тянет на анекдот. Купила она в аптеке шприц солидной емкости, закачала туда тухлое яйцо. И ввела эту зверскую массу милому другу в диван. Неделю вся его семья искала источник вони. А когда нашла (вроде даже не без посторонней помощи – МЧС вызывали) – диван выкинули, не было другого выхода. Неуловимая мстительница до сих пор гордится находчивостью. И говорит, что придумает для «этой сволочи» нечто еще покруче. Оно, спрашиваю, тебе надо? Нет человека в твоей жизни – нет и проблемы, с ним связанной. «Ты что? – ответ полон искреннего негодования. – Да я спать спокойно перестану, если буду знать, что у него все хорошо…»

По моему ощущению, люди периода развитого социализма  были гораздо в меньшей степени способны на подобные пакости, чем наш морально искалеченный современник. Выходит, чем выше совокупный общественный интеллект, тем большими неприятностями грозит он миру…

Впрочем, не все так однозначно. Ведь мстительными могут быть и животные – тоже исключительно взрослые особи. Приятельница, у которой в квартире нашли приют шесть собак, поделилась печальными новостями. До недавнего времени зверья у нее было еще больше: кроме псов, обитали в той же малогабаритной «двушке» два кота. И один за другим приказали долго жить: сначала, вернувшись домой с работы, в коридоре нашла растерзанным любимца Мурзика, через пару дней та же участь постигла Жана. Тогда и стало ясно: собаки отомстили котам за хозяйскую ласку. Потому как их, здоровенных, на руки брать никто не собирался, а кискам, кроме такого внимания, доставалось право поваляться на хозяйской  кровати. И – вот…

Ясно одно: месть рождается там, где собирается больше двух индивидов. И, увы, индивидуалистом в наше время быть куда безопаснее, чем коллективистом, да простят мне столь пессимистичный вывод апологеты всевозможных объединений.