Олег Ласунский:
В юбилейный для Воронежа год его почетными гражданами стали два региональных столпа словесности – Юрий Гончаров и Олег Ласунский. О первом вы могли прочитать в прошлом номере «Берега», герой сегодняшнего – второй. Олег Григорьевич Ласунский – литературовед, книговед, историк провинциальной литературы.
Мы с ним встретились в Центре духовного возрождения Черноземного края в промежутке между двумя мероприятиями, в которых Олег Григорьевич принимает активное участие.
Библиофил Ласунский вызывает уважение уже просто потому, что он «номер один» в своем деле. Скрупулезный трудяга, вопреки всему (например, обывательскому взгляду на воронежское литкраеведение), считающий, что занимается стоящим делом. И занимается профессионально, с большим коэффициентом полезного действия.
Но поднятый однажды на знамя лозунг «Провинция – это не стыдно!» Олег Григорьевич, по-моему, довел до крайности. Жил бы он в Острогожске, где не было ни Андрея Платонова, ни Осипа Мандельштама – разыскивал бы штрихи биографий Троепольского с Рылеевым... А свяжи судьба Ласунского с Бобровом (про него А. Платонов как-то высказался: «Вот же городишко – ни одного писателя за всю историю!»), посвятил бы свое литературное краеведение Александру Солженицыну.
Впрочем, интерес к значимой персоне, зависящий от места собственного проживания – это позиция, не требующая оправданий. Только за нее, исповедуемую Олегом Ласунским на протяжении всей своей 75-летней жизни, Воронеж просто был обязан включить такого человека в пантеон почетных граждан. Однако не уводят ли непрестанные поиски следов великих от нашей с вами современности?
С этого и начали разговор. Тем более, что обстановка спровоцировала.
При встрече историк провинциальной культуры сразу презентовал две свои книги – о Платонове и Мандельштаме. При этом из окна Центра духовного возрождения (здание Гипропрома) открывался своеобразный вид на Воронеж, казалось, что наблюдаешь пейзаж начала XX века.
– Олег Григорьевич, обозреваешь кусочек Воронежа из окна и впечатление такое, что время остановилось. Вы себя человеком какой эпохи ощущаете?
– Я давно занимаюсь изучением культуры и отчасти – архитектуры. И здесь у меня очень противоречивое мнение, отношение к тому, что происходит в нашем городе с точки зрения строительства. Некоторые мои коллеги вопиют против возведения новых домов, за сохранение особняков. А я всегда им задаю вопрос: а вы в каких домах живете? Они живут не в старых домах, а в современных, в комфортных условиях. Жизнь – она ведь всегда единство противоречий, правда? Ведь старые особняки, когда их строили, были новыми, и через 50 лет наши новые дома тоже станут памятниками, только – нашей эпохи. История движется, время бежит. Меня, например, радуют многие уголки Воронежа. Не те уголки, типа низовых улиц, когда смотришь на старые дома, которые вот-вот развалятся. А тут, в центре, где хорошая архитектурная старина гармонично сочетается с новизной.
Так что, конечно, я ощущаю себя человеком современной эпохи.
– Чем же с точки зрения современного человека является звание почетного гражданина?
– Знаете, я дал согласие на свое выдвижение в почетные граждане только потому, что почувствовал, как возникают новые веяния в городе применительно к творческой жизни. Во всяком случае, при прежних мэрах и губернаторах все больше в «почетные» проходили люди, связанные с чиновничьей службой или бизнесом – руководители ООО и ОАО. Два раза меня баллотировали, но тогда я не проходил. Сейчас что-то в воронежском воздухе изменилось, дополнительные какие-то ионы появились.
Для сравнения: нам всегда казалось, что Липецк – это богатый край и там должны поддерживать людей искусства соответственно. А не так давно я разговаривал с одной дамой из липецкой писательской организации, и она очень удивилась, что у нас из областного бюджета выделяют суммы на издание местных писателей и поэтов. Перед приходом Алексея Гордеева губернатор Кулаков это все свернул, но Гордеев возобновил, и даже, по-моему, стали больше денег выделять. А в Липецке ничего подобного нет.
И то, что у нас удостоились в этом году высокого звания сразу два литератора – несомненный знак.
– Признаться, для меня главная ценность данного звания – это освобождение от оплаты коммунальных услуг…
– Знаете, материальная сторона меня в этом вопросе не интересует, хотя и живу на пенсию в 9 тысяч рублей.
– У вас появляются мысли о том, чтобы итожить жизнь?
– Я уже ее фактически подытожил. Выполнил все свои главные задачи. Сделал два издания историко-культурной энциклопедии, о которой мечтал всю жизнь. И смысл ее в том, чтобы в историческом плане создать представление о нашей региональной творческой элите. О вкладе нашего региона в общероссийский культурный фонд. У меня там 4,5 тыс. имен. Вот 25 сентября меня приглашают выступать в школу, и моя тема звучит так: «Региональные духовные накопления как часть общенационального культурного фонда». И это стержневая мысль всей моей деятельности.
До сих пор не могу понять – почему меня в эту степь занесло? Вот так бывает, Господь распоряжается и все. Мне ведь в свое время предлагали темы диссертации вполне традиционные, а я упорно шел в собственном направлении. Я одним из первых посмел в свою монографию вставить слово «провинция», которое было чуть ли не ругательным. А я считаю, что Москва – это голова и мозги, а провинция – это туловище.
У Добролюбова в статье, вышедшей в 1856 году, есть следующее сравнение. Как Петербург стал бы голодать, если бы в город из сел подвоз хлеба прекратился, так и интеллигенция без подпитки с периферии не обошлась бы.
Тогда уже об этом говорили, роль региональной духовной элиты замечалась и анализировалась светлыми умами.
– Вы уже упоминали о господдержке современных воронежских авторов. А кто они, наши писатели?
– Юрий Данилович Гончаров, например.
– Да, как было написано в характеристике, поданной в Думу, «писателей такого уровня мастерства в Воронеже сейчас нет». Но с кем в принципе можно сравнить-то?
– Сравнивать Юрия Даниловича на местном уровне действительно не с кем. Он на голову возвышается надо всеми. Но раньше это были Владимир Александрович Кораблинов, замечательный писатель, или Николай Задонский, или Гавриил Троепольский.
– Это, прямо скажем, все советские писатели, а кого можете выделить из современных?
– Ну, вот недавно мы похоронили Владимира Андреевича Добрякова, очень достойного и интересного писателя.
– Ему под сто лет, кажется, было…
– Нет, сто лет было Юрию Федоровичу Третьякову, а Добрякову – за восемьдесят… Вы хотите, чтобы я назвал кого-то из совсем недавних?
– Да, моего возраста или хотя бы сорока-пятидесятилетних.
– Это, конечно, все не писатели. В свое время много шума наделал Вячеслав Дегтев, так и его тоже уже нет в живых. Но он на всю страну прославился!
Всегда нужно понимать, что есть два уровня – федеральный и региональный. Это всего касается, не только творчества. И без регионального уровня в такой большой стране не обойтись. Однако, как все у нас обесценилось, так и писательское сообщество. Например, механизм принятия в Союз. Я помню, как меня с огромным трудом принимали. Книжку понадобилось еще одну тогда издать. А сейчас все идет потоком. Например, у нас в организации Союза писателей России чуть ли не шестьдесят членов, все они у меня в энциклопедии есть, но что они там пишут, я не знаю.
Другой пример. Мне недавно рассказали, как был конкурс то ли на медаль Шолохова, то ли Грибоедова – сейчас всех классиков разобрали – так там принесли просто ящик этих медалей и всем раздали. Ну что это такое?
Это же отображение нашей жизни, в которой мы с вами лично все-таки – винтики.
Впрочем, периодов много было в нашей стране, может, и этот как-то переживем. И поднимемся духом, не коммунистическим, а каким-то творческим.
– Что для этого нужно?
– Чтобы каждый человек на своем месте делал то, что он считает важным. И каждый должен жить по возможности совестливо.
