Поле провокации

Этот художник интересен всегда – даже когда с ним не соглашаешься. Потому как главное в искусстве, при наличии прочих «пустячков» типа таланта – свой голос. Отчетливый. Профессионалов – много, но из них с лица не общим выраженьем – малая толика.

Алексей Загородных такой голос не только имеет. Он его периодически меняет (ну, скажем мягче: ощутимо корректирует). Всегда – неожиданно. И всегда – без всякой боязни быть обвиненным в нарушении «изобразительных» норм и правил. Будучи нормальным, здравомыслящим человеком, художник, конечно, живо интересуется зрительским мнением о своих произведениях – как иначе? Но никогда в угоду сторонним вердиктам не мимикрирует; есть собственный взгляд на вещи, собственное понимание живописной культуры – почему бы на них не настаивать?

Делает, что хочет

Эти взгляд и понимание – подчеркнуто определенные, при всех переменах. Такая позиция и делает доказательным мировидение художника, имеющее полное право (и основание, что главное) на сопереживание. Хотя он, безу­словно, провокатор: полностью отдает себе отчет в том, что в общепринятые рамки – нет, не вписывается, порой «дразнит гусей», но… Что хочет, то и делает – как всякий истинный творец. А не имитатор.

На открытии очередной персональной выставки Загородных, что работает в выставочном зале Союза художников на Пушкинской, я проговорила Алексею это свое наблюдение. И он, моментально уловив, о чем речь, согласно закивал головой: «Да, я – как Александр Матросов…»

Вызывать, впрочем, огонь на себя – не задача живописца уровня Загородных. Здесь творческий темперамент в фаворе – и только; темперамент этот – воистину неуемный. Буквально по Блоку: «И вечный бой! Покой нам только снится…» Уж сколько рубежей и высот взято, получено признание в стране и за рубежом – а художнику постоянно хочется выйти из ряда, им же самим выстроенного. Творить, выдумывать, пробовать. Что и происходит; эволюция такого рода – прямое свидетельство неравнодушия к собственному дару, похвальная потребность «выжать» из него по максимуму. Поиск – дело не только рискованное, но и благородное; вот эта парочка – риск и благородство – пребывают с Алексеем в самых дружеских, а то и родственных отношениях.

Верный раздражитель

Ракурсы изображений, тональные соответствия и несоответствия, трактовки сюжетов (среди которых встречаются фантазийные, отчасти сказочные – как, например, «Люди! Будьте добры!») и композиционные заявки: Загородных оригинален, не стандартен во всем. Но главное (по крайней мере, для меня) – взаимоотношения цветовых пятен и контуров на его картинах, местами абсолютно убойные, дерзкие. Столкновения ярко-синего (вообще Лешин «синий» – одна из самых эффектных, самых богатых и волнующих «нот» его звонкой палитры) и ядовито-зеленого, «оттененного» жарким красным, плюс тому подобные хулиганства… Должна, по идее, возникнуть живописная какофония. Однако «на выходе» обычно имеем гармонию – его, Алексея Загородного, мир, в котором никогда не скучно.

Более того, у этого мира хочется, что называется, набраться ума: известным интеллектом автора (Алексея, к слову, журналисты любят интервьюировать, как, наверное, ни одного другого художника) его вещи насыщены «поголовно». Интересно, что тем же «лейблом» отмечена обнаженная натура; эмоция, переданная в работах этого плана, всегда сочная, яркая и смелая. А поскольку таковой отличаются практически все картины (включая спокойные, по определению, пейзажи), выставка Загородных воспринимается неким энергетическим полем, волны и импульсы которого «достают» даже после того, как его покинешь. Алексей мыслит образами; успешный, художественно обоснованный образ – всегда нарывается на реакцию. Это призыв к согласию или несогласию, вернейший раздражитель. И чрезвычайно желанный: путешествие по просторам и безднам собственного «эго», которое предлагает зрителю живописец, – штука преинтересная.

Дыхание зала

Только начисто лишенный способности чувствовать не ощутит: Алексей Загородных, несмотря на некоторую колористическую сгущенность и накал работ, – человек светлый. Ради попадания своей идеи и философии в зрителя он может даже пойти на, условно говоря, плакатность (понятно, что не техника исполнения имеется тут в виду, но – акцент высказывания). Идеология творчества для Алексея очень важна, может, даже приоритетна; именно поэтому своими картинами он решает не только живописную задачу…

Отмечу и такую особенность творчества художника, как театральность (еще один реверанс в сторону образности) работ. Не припомню, чтобы Загородных имел опыт оформления спектаклей, но и в его отсутствие очевидно: Алексей весьма горазд (изобретателен) на броские постановочные решения. Произведения мастера – и репетиция, и спектакль одновременно; есть в них тот неистребимый драматизм, который, маскируясь с разной долей успешности, прячется в каждой отдельно взятой человеческой душе. В какой-то степени этот драматизм – формален, но, согласимся, художник и форма – понятия неразрывные в принципе. Тем более что в случае с Загородных форма – и есть содержание. Его, надо думать, Алексей стремится сделать глубже и емче, беспрерывно изменяясь как творческая единица.

– Наверное, это главная черта творческого работника – то, что он никогда не останавливается на достигнутом. Об этом свидетельствует разноплановость представленных произведений – даже по пластике, – выразил свое авторитетное мнение председатель Воронежского регионального отделения Союза художников РФ Алексей Смирнов. – Кажется, приняв выставку Алексея Загородных, наш зал обрел новое дыхание. Особую ауру обрел – свежую и красивую.

Энциклопедия живописной жизни

Руководитель городского управления культуры Иван Чухнов, как бы дополнив мысль Смирнова, порадовался разнообразию выставок, регулярно открывающихся на воронежских площадках.

– Наши художники настолько разные по стилю, пристрастиям, выражению творческих идей, что, когда осматриваешь их выставки, создается такое впечатление, будто листаешь очень красивую, шикарно иллюстрированную энциклопедию живописи, – провел параллель Иван Петрович. – И не какую-нибудь энциклопедию, а – конкретно воронежских художников. Выставка каждого из них, замечательных и своеобразных, – раздел этой энциклопедии живописи. В силу того, что художники не похожи один на другого, в ней нет штампов, подражательности, повторяемости какой-то, от которой устаешь, как ни от чего другого… И сегодняшняя выставка Алексея Загородных не является исключением: она, без сомнения, соответствует очередному разделу нашей воронежской энциклопедии, чему я радуюсь вместе со всеми ее зрителями. Алексей – человек еще молодой и энергичный; у него, действительно, идет активный процесс творческого поиска. Многое уже найдено и осмыслено, многое выросло до определенных масштабов, но Загородных продолжает меняться, демонстрируя направленность на будущее…

Надеюсь, в этом будущем воронежский зритель и воронежский же художник по-прежнему будут остро нуждаться друг в друге.