Дети страшных лет России

Известный писатель, выступая на днях по телевизору, подтвердил ощущение большинства: есть у россиян два любимых праздника, которые как бы растворены в воздухе. Стали органической частью дыма Отечества, который  нам сладок и приятен. Об этих красных днях календаря не надо напоминать дополнительно; их празднование – неизменная радость для представителей всех поколений. Как личное торжество, отмечают стар и млад Новый год и День Победы.

Ну, с Новым годом понятно: народ, в основной своей массе, жаждет чудес, счастливых перемен и захватывающих поворотов судьбы. С 9 Мая, на первый взгляд, сложнее; праздник со слезами на глазах год от году отмечает все большее количество людей, на долю которых этих слез, к счастью, не выпало. Почему же им, то есть нам, так дорог День Победы?..

Не воевавшие наслышаны, конечно, от старших про «сороковые, роковые». Факт и то, что близких родственников на фронтах Великой Отечественной потерял практически каждый житель страны. Но ведь большинству людей, рожденных в послевоенные годы, не довелось «гнить» в окопе, гореть в танке, драться в рукопашной на передовой, есть простую полевую кашу…

Слава такой многосложной штуке, как генетическая память – «все, что было не со мной – помню». Благодаря ей, потомки способны ощутить остроту момента, случившегося даже несколько веков назад – при условии, что эту остроту предки прочувствовали всеми, что называется, фибрами души и клетками тела. А еще реальней пережить непережитое помогает непосредственное общение с очевидцами ужасов, объединеных коротким словом «война».

Я сейчас не о ветеранах: они, кому здоровье позволяет, постоянно встречаются с молодежью, за что огромное им спасибо. Подробно, как ни тяжело, рассказывают о фронтовой юности – и эти рассказы никогда не устареют, не перестанут волновать. Но, думается, представители старшего поколения, не попавшие на фронт по малолетству, тоже заслуживают самого внимательного и бережного отношения к своим судьбам. Говорю о детях войны, которых, в подавляющем большинстве, бойня оставила сиротами.

Сегодня они, в смысле льгот и привилегий, за редким исключением, не имеют ничего. Семья моей мамы – бабушка с тремя детьми, проводившая мужа на фронт – жила на оккупированной территории: «под немцем». Этот самый «немец» вселился в их дом, куда горе­беженцам пришлось вернуться после неудачной эвакуации (когда мал мала меньше за подол цепляются, далеко не уйдешь). И подчинил своей воле весь, с позволения сказать, быт. Закончилось все трагически, но я сейчас не об этом. А о том, что сельсовет, или – как там назывался – местный «парламент», не сохранил на сей счет никаких документов: все сгорело. Областные архивы соответствующих данных тоже не имеют. И такое положение вещей – не только моих родственников удел…

Недавно по нашим палестинам пронесся слух, что создан фонд «Дети войны». И потянулись вереницы потенциальных его членов в различные социальные структуры – в надежде получить какую­никакую компенсацию за исковерканное детство. Не вышло: оказалось, нет на то официальных распоряжений.

Часто говорят: ветеранов и участников войны в живых остались единицы, и это правда. Правда и то, что надо сделать беспроблемной хотя бы старость героев войны (к которым я причисляю всех ее рядовых). Вспоминается тут журналистское задание, полученное в канун юбилея Победы: требовалось осветить церемонию вручения ветеранам ключей от автомобилей. Бывшие воины прибыли, естественно, в сопровождении детей и внуков: иначе выйти из дома для многих нереально. Кто на инвалидной коляске передвигался, кто – вообще никак. Увидели зеваки такую картину – и пошли пересуды: вот, дают старикам машины, а зачем они им? Ясно ведь, это подарки детям и внукам, которые к героизму никакого отношения не имеют.

Да, не имеют – и слава Богу! Разве не за грядущее благополучие детей дрались наши с гитлеровцами? Погибали с криками «за Родину, за Сталина!», но однополчан просили, в случае чего, написать маме, жене, деткам. Так почему ж им не получить в наследство от родителя, завоеванное страшно подумать какой ценой, подаренную машину, квартиру и т.п.?

А что касается «неучтенных» – тех самых детей войны, которые были, по определению, уязвимей любого взрослого… По сути, все советские, в прошлом, граждане, которым сейчас за 65, в эту категорию попадают однозначно, без дополнительных «доследований», и их тоже осталось не густо. Так когда же дойдет очередь до людей, у которых война украла детство, заменив его трудовым, голодным, сиротским существованием? В конце концов, именно они – звенья той самой цепочки генетической памяти…