Потехе – час
Возвращаюсь намедни из «Х.Л.А.М.а» – навстречу, противотоком, загнанная коллега. «Ты оттуда?» – кивает в сторону галереи. Получив утвердительный ответ, сокрушается: «А я, видишь, опаздываю; боюсь, как бы без меня не закруглились…»
Бояться и вправду было чего; не знаю, успела гражданка N на очередной праздник жизни в воронежской галерее современного искусства под названием «Декабрьский балаганчик» или нет, но в любом случае именно праздником он явился. Что не нонсенс: где и возможно качественное, полное очаровательного смысла дурака валяние, если не на Депутатской, 1?
В приватном порядке
Балаган как родовое и видовое понятие (не говоря уж о материализации обоих) требует абсолютной пространственной свободы. Немудрено, что он освоил оба галерейных зала – гулять так гулять! Традиционная новогодняя выставка (скульптура, графика, объекты) – в обрамлении поведенческой эстетики действа, характеризуемой в народе точным словом «оттянуться».
– Первый зал «оборудован» под магазин колониальных товаров, – обводит взглядом владенья свои директор «Х.Л.А.М.а» Алексей Горбунов. – Тут можно «выудить» много чего: пятнадцать авторов представлены. Но я обращаю внимание на работу лауреата национальной премии им. Кандинского (самой крупной в области современного искусства) Николая Алексеева. Эту работу надо прочувствовать в приватном порядке: она очень хлипкая и хрупкая, но обладает большой художественной силой. Как все у Николая, не имеет названия…
Алексей Юрьевич гостеприимно протягивает наушники, венчающие концептуальное сооружение на тонкой ножке. Нахлобучив «предложение» на уши, слышу речь… Бориса Николаевича Ельцина, царство ему небесное! Да не в какой-нибудь «отчетный период» – в памятный и судьбоносный для всех нас момент передачи полномочий Владимиру Путину.
Внимая первому президенту страны, разглядываю странную конструкцию, рожденную фантазией Алексеева. Шаткое такое нечто: на длинной белой досточке – подставка с плейером, выше – вся эта галиматья с наушниками. Плюнь – рассыплется в пух и прах; так вот о какой хрупкости говорил Алексей Юрьевич! Власть наша насущная – во всей своей супернеустойчивости, рожденной одиннадцать лет назад. Впору за сердце хвататься…
– Думаете, Алексей Юрьевич, посейчас ничего не изменилось?
– А как можно в этом сомневаться?..
Первопроходец Горшков
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, «отлавливаю» взглядом художественного руководителя «Х.Л.А.М.а» Сергея Горшкова. В образе. Колоритный такой абрек-пират, даже при кинжале. На руке – перчаточная кукла, изрядно покоцанный Буратино. О том, что игрушка – пожилая, говорят не только физические следы общения с нею, но и внешность, характерная для советских детских товаров. Безликих – как товары все прочие. Да и тогдашнее общество в целом. Своя прелесть, как ни странно, в этом есть.
– Я сейчас достаю из укромных мест игрушки, которые покупал своему маленькому сыну, показываю ему – и Иван сильно удивляется, – делится Сергей. – «Боже мой, – говорит, – и как я не понимал в детстве своего счастья! Неужели это правда у меня было?..» А оно – было; я же – художник, по причине чего всю жизнь не работал на пользу общества. И когда родился ребенок – практически все его дошкольное время проводил вместе с ним. Мы ходили в походы, на рыбалки. И целыми днями игрались. Поеду в Москву или за границу – навезу ему оттуда игрушек; у него было то, чего другие дети нашей страны просто не видели.
– Например?
– Была такая немецкая игрушка – гак. Коробка: открываешь ее – а там слизь. Как, спрашиваю у продавщицы в Германии, играться в это? Очень просто, отвечает. Вываливаете слизь на ладонь, потом перекладываете на другую. Она прилипает к рукам, тянется, как сопли. И вы ее пытаетесь отодрать, отчистить себя… Со временем стали появляться разные модификации гаков: гак, меняющий свет под лучом солнца, гак, который светится в темноте, гак прозрачный и так далее.
– И ты стоял у истоков освоения этой дряни населением страны Советов?
– Да. С 91-го года все образцы гаков привозил в Воронеж. А сегодня пришел с куклой потому, что без нее балаган немыслим. Он ведь предполагает веселье, которое без кукол не обходится.
Равнение на Разина
Веселье не обошлось не только без кукол. Первый «балаганный» зал обустроили в полном почитании классики жанра: непременные торговые ряды (они же – стены галереи), буфет, персонаж, с которым можно сфотографироваться на память. Это, как вы уже поняли, наш знакомый пират Сергей Горшков.
– Несколько не пиратская рубашонка у тебя, Сереж: уж больно цветаста…
– Степан Разин именно в таком прикиде и ходил, а он для нас – главный авторитет. Ограбил кого надо – и надел красивые шаровары, индийскую рубаху. Засунул за пояс турецкий пистолет; именно так он и выглядел…
Второй зал балагана «ломает» комедию; ее сочинил выросший сынок Сергея Иван Горшков. Представление – вполне себе театральное: при персонажах, выгородке, декорациях. Автор, отвечая на мой вопрос о взаимодействии актеров и зрителей, выказал суровость: «Это все-таки театр, – сообщил, растянув рот в своей всегдашней лучезарной улыбке. – Посетители должны испытывать пиетет к нему…»
Как бы не так – не за тем пришли. Причем – не только художники: «Х.Л.А.М.» – площадка, где собираются творческие люди, независимо от жанровых предпочтений. Желание держаться особняком – не карается, раскрепощенность – приветствуется. Как раз творчество Горшкова-младшего сработало на ситуацию стопроцентно.
От Воронежа до Вены
– Я продолжаю обращать внимание на творчество Ивана Горшкова, – говорит, характеризуя «театр», Алексей Горбунов. – Очевидно, на мой взгляд, что его работы отвечают требованиям, предъявляемым к искусству искусствоведами, в частности – воронежскими. И скульптуры, и объекты, и графика этого автора – образные. Они, полные света, не подталкивают человека «к черте». Тьма же – там, где она и есть – тоже вполне освещена. И не чем-то освещена – искусством; вряд ли у кого-то возникнут сомнения на тот счет, что искусство Ивана Горшкова – это средство духовного сопротивления. Востребованность воронежского художника растет: зимой и весной 2012 года планируются две его выставки в Вене. Весной, летом и осенью – в крупных галереях Москвы. Горшков-младший – один из тех авторов, творчество которых способствует популяризации слова «Воронеж». И уже сейчас, а не через каких-нибудь тридцать лет, ясно, что его работы займут свое место в музеях.
Собравшихся, однако, проблемы грядущей славы творцов праздника занимали не так сильно, как само действо. У наряженной елки народ охотно декламировал конкурсные стихи (среди которых были – даже из одного слова), получая взамен призового леденцового петушка на палочке. Соревновался на скорость «раскола» фундука. Обнимался с трогательными ватными монстрами Ивана Горшкова; было смешно и тепло. А уж буфетное застолье манило таким ассортиментом, до которого – эх, и какой же русский не падок! Шампанское – само собой, а к нему, до кучи, кроме водки – энергетические напитки, сок, пиво и даже айран! Закуска – чищеные семечки всех видов и непременные мандарины: балаган – это вам не хухры-мухры. Отхода от «правды жизни» не терпит…
