Наш Кузьмич
Этого уникума с гривой рыжих волос и ироничным взглядом (в первую очередь – на себя и вглубь себя) знают, кажется, все на свете. И, как ни удивительно, любят тоже. Оттого открытие персональной, пятой по счету выставки произведений художника Вячеслава Знаткова вышло многолюдным: поздравить автора, который своим широкомасштабным творческим явлением в музее им. Крамского отметил 75 лет со дня рождения, захотели десятки почитателей таланта Вячеслава Кузьмича – живописца и человека.
Экспозиция названа ретроспективной, и это – объективная данность: к зрителю вышли почти две сотни работ, выполненных в разные годы и в разных жанрах. Но по меньшей мере один объединяющий момент прослеживается четко: Вячеслав Знатков делает то, что делает, абсолютно искренне. То есть – с душой. Этого художника отчего-то нисколько не интересуют конъюнктура, рынок и прочие родственные им явления: достаточно сказать, что своих работ Знатков не продает. Только дарит; менять искусство на деньги – это не про него.
Не копия, но образ
Добротное академическое образование позволило автору на протяжении долгих лет «творить» картины религиозной, бытовой, спортивной тематики, исполненные в жанрах портрета, пейзажа, натюрморта.
– Когда я прочел слова Микеланджело о том, что искусство должно быть выразительным, а не натуральным, я прочувствовал, насколько это применимо к художнику Знаткову, – выступил на открытии выставки директор музея Владимир Добромиров. – Ибо его задачей всегда было не копирование визуально достоверной действительности, а создание образа.
Именно так, подписываюсь. Знатков, делая сугубо реалистичные вещи, обязательно (особенно – в последние годы) насыщает работу внятным чувственным отношением к изображению. По сути, предлагая зрителю (в нашем случае так и тянет сказать – собеседнику) тот или иной сюжет (и уж тем более – персонаж), художник показывает самого себя. Приглашает проникнуться его мироощущением. И при том – еще раз об искренности – не старается выглядеть так, как принято, как ждут потребители усредненного искусства: Вячеслав Кузьмич не боится показаться эпатажным и даже эмоционально невоздержанным. Не только на уровне мысли и идеи – в плане живописных разработок тоже. И тут была бы опасность не «услышать» чувство меры, кабы художник это чувство в себе не воспитал. Так или иначе, человек он не только творческий, но и смелый – как считает нужным, так и делает. За что и уважаем – всем, опять-таки, миром.
Попал под огонь
Отойдем, однако, слегка от выставки и напомним: художник и педагог Вячеслав Знатков, образец поразительного жизне- и дружелюбия, «любезен народу» не только в силу того, что он, крепкий профессионал, давно и прочно занял достойное место на пространстве региональных культуры и образования. Член Союза художников России с почти полувековым стажем, участник бесчисленного количества художественных выставок самых серьезных «калибров» (всероссийские и международные – в ассортименте), руководитель творческого объединения «Логос», работающего при Воронежском государственном университете, Знатков – отчасти белая ворона среди коллег по цеху. Мало того, что воспитанников для своего «Логоса» не фильтрует («из способного человека мастера сделать – не великая доблесть. А ты попробуй из любого ребенка профессионала вырастить»), Кузьмич, как зовут Знаткова в глаза и за глаза, знаменит еще и потрясающей биографией, трагические страницы которой написали «сороковые, роковые». Вот фрагмент его рассказа о пережитом.
– Родился я в Брянской области, которая во время войны превратилась в партизанский край. Маленький хуторок Никольский Суземского района; километрах в трех – железная дорога. Шел 43-й год, мне было шесть с половиной лет. Мы жили, со всех сторон окруженные лесами, и войну поначалу ощущали только тогда, когда по хуторской дороге проходили немцы, партизаны, солдаты русские. Они рыли окопы – прямо посреди дороги. Останавливались у нас на жительство. Реки поблизости не было, и мы, маленькие дети, купались в огромных воронках, залитых дождями. Однажды купаемся – слышим выстрелы. А у нас около дома – подвал громадный; несколько человек, в том числе и я, побежали туда. Видим – от подвала партизаны отъезжают: на лошадь загрузили миномет – и умчались. Пятьсот метров от леса – шлях такой; там они стреляли по врагу. Постреляли и уехали. А немцы следом окружили хутор, и началась бойня... Это был карательный отряд – все в коричневых рубашках. Сгоняли на улицу человек по тридцать-сорок. Ставили два пулемета и... Расстреляли около пятисот человек; в основном – женщин и детей. Тех, кто пытался бежать, из автоматов косили. Когда я попал под огонь, почувствовал удар в ногу, в голове все завертелось. Упал. Очнулся в три часа ночи; кругом гарь, дым, а надо мной бабушка лежит. Живая. «Отче наш» читает. Потом встала на четвереньки, пытается ползти. Дышит, а из разорванной груди и со спины – куски, лохмотья какие-то ходят туда-сюда. Я из-под нее вылез...
Прививка добротой
В общем, чудом мальчик спасся. А уж про то, как мечту свою дерзкую – стать художником – осуществил, отдельную повесть писать можно…
– Я очень любил читать, с самого раннего детства, – вспоминает Вячеслав Кузьмич. – И «Тихий Дон» еще в начальной школе прочел, и Шекспира, и о художниках много чего попадалось. Ночами на печке лежал и читал запоем. А рисовать начал углем: фанеру где-то находил, перерисовывал портреты – Ломоносова там, еще кого-то. Потом мне один солдат краски подарил: кругленькую палитру засохшую. Я такую ценность даже трогать боялся. А пришло время – поехал поступать в художественную школу. На крыше поезда, в Киев: лицо от угля черное, одни зубы сверкают. Экзамены вступительные сдал: по математике – кол. Прихожу к директору – документы забирать. На мне бушлат с протертыми локтями, штаны хлопчатобумажные, тоже с дырками, ботинки с завернутыми носками. Директор посмотрел: «Ты откуда?» А у меня – несколько слов для связи, остальное мат. Объяснил, что к чему. «А сколько ты получил по специальности?» «По композиции и живописи, – отвечаю, – пятерки, по рисунку – четыре». «А учиться очень хочешь?» «Очень!» – у меня аж слезы выступили. Куда ехать-то? Назад в деревню? «Ну, ладно, – говорит директор, – ходи, раз очень». Добрым человеком оказался...
Колористическая острота
Доброта – та характерная «окраска», которая, кроме всего прочего, отличает работы Вячеслава Знаткова. Знать, на «отлично» усвоил Кузьмич жизненные уроки доброты: его картины «общаются» со зрителем открыто, на равных. Не выказывают авторских амбиций и тем паче самомнения, превосходства над окружением. Подходи к полотнам, рассматривай, отмечай их узнаваемую колористическую заостренность – и будет тебе счастье. Счастье взаимопонимания.
Почетные грамоты от областной Думы, городского управления культуры – веский, конечно, показатель вклада Знаткова в изобразительное искусство Воронежа. Но, думается, отношение к Вячеславу Кузьмичу так называемых «простых» ценителей живописи куда ценнее подобных наград. И это отношение проявилось на открытии юбилейной выставки полным спектром: люди разных возрастов и профессий готовы были петь юбиляру «осанну», и я их прекрасно понимаю… С круглым днем рождения, дорогой Вячеслав Кузьмич!
