Постучали по банке

По части количества хороших музыкальных концертов Воронеж все еще очень сильно отстает от обеих российских столиц. Редко удается послушать что-то стоящее – не чаще, как правило, чем раз в месяц. Есть, правда, в такой ситуации и свои плюсы: каждое такое мероприятие становится действительно ярким событием культурной жизни города, оставляет значительное общественное «послевкусие» и надолго остается в памяти.

В этом смысле выступление в Воронеже известного американского ансамбля современной экспериментальной музыки «Bang on a Can», состоявшееся в конце прошлой недели в рамках серии концертов независимой музыки «Весенние импровизации», явилось самым, пожалуй, неоднозначным музыкальным событием последних лет. Разброс мнений о концерте варьировался от «гениально» до «черт знает что». Немало оценок звучало и между двумя полюсами. Откуда такая реакция? Давайте разбираться.

Чересчур и слишком

На пресс-конференцию, предварившую концерт, Эшли Бэсгейт, Вики Чоу, Дэвид Косин, Марк Стюарт и Эван Зипорин пришли уже в своем «американском» образе. Вернее, как раз никакого образа не было, но почему-то по людям было видно, что они не отсюда. Кроме весьма колоритного гитариста Марка (явившегося к журналистам с дудочкой), остальные участники группы выглядели вполне простенько. А нездешнее происхождение выдавали, скорее всего, лица музыкантов. Вернее, глаза, которые, как известно, есть зеркало души.

– Что касается Марка – по нему сразу видно, что он музыкант, – с улыбкой адаптировала переводчица фразу кого-то из участников бэнда. Ее же устами и продолжился разговор…

Вопреки растиражированному мнению, что музыка «Bang on a Can» чересчур вызывающа для академии и слишком сложна для клубов, музыканты подчеркнули: со своими слушателями встречаются и на академических площадках, и на клубных. Да, любое разделение на черное и белое – все-таки стереотип.

Вопрос о том, является ли музыка основной работой участников коллектива, похоже, привел их в недоумение: на лицах отразилось легкое удивление. «Да», – односложно ответили американцы, наверняка плохо знакомые с русскими реалиями, в которых независимый музыкант практически лишен возможности зарабатывать на жизнь любимым делом.

Тем не менее, наряду с музицированием большинство занимаются преподаванием. За будущее инди-музыки (в широком смысле) в США, стало быть, можно не беспокоиться. Как «преподы», участники «Bang on Can» поведали: когда учишь детей, очень важно прививать им те музыкальные традиции, которые существовали в музыке до тебя. Несколько неожиданно было слышать такое от людей, которые всеми возможными способами пытаются уйти от традиционного искусства, изобретая ходы, максимально далекие от канонов.

Серьезный кайф

Замечено, что в России люди, исполняющие живую полистилистичную экспериментальную музыку, приходят к ней либо через джаз, либо через рок. В случае с «Bang on a Can» присутствовало увлечение и джазом, и роком. Но по американской традиции любая «изначальная» музыка уже представляет собой сплав множества жанров. Объясняется это тем, что в Америке – огромное количество народов, наций, этнических групп, и все они обладают собственной культурой. И (внимание!) там существует громадный пласт творцов, которые не вписываются в нечто усредненное и создают новую культуру. Чем отзывается такая «самодеятельность»?

«Бэнги» напомнили, что в двадцатом веке появилось немало композиторов, никоим образом не связанных ни с джазом, ни с роком. Джон Кейдж, Чарльз Айвс, Герри Патч, – этих людей вряд ли можно назвать последователями определенного музыкального движения. Однако творчество их – популярно.

– Музыка, которую мы играем, требует большой сосредоточенности и большого доверия к партнерам по сцене, – развивал Марк мысли на тему природы исполняемой музыки. – Поэтому мы, конечно, получаем удовольствие от своей работы, но это своеобразный кайф, «серьезный».

Что же касается музыкальной индустрии в целом, то здесь, увы, цивилизованный мир ненамного впереди России. С развитием Интернета и, в частности, торрент-трекеров, уточнили музыканты, продажи компакт-дисков упали совершенно. Правда, сейчас наблюдается второе рождение винилового формата. В среде американских тинейджеров становится модным покупать пластинки. И, собравшись вместе, их слушать. Большинству же наших соотечественников подобные эстетические изыски пока чужды. Хотя волна «виниломании» худо-бедно докатилась и до российской сцены. Так, в прошлом году вышли виниловые издания новых альбомов групп «Мегаполис», «Аукцыон», «Кипелов», «Браво» и «Николай Коперник». А в этом уже отпечатаны на виниле «Чайф» и «Мумий Тролль». Впереди – виниловое переиздание альбомов «ДДТ». Исполнены такие релизы действительно чудесно (винил, к счастью, в России пока не делают, поэтому все тиражи – производства Германии и Чехии), но цена – дикий космос.

Содержание через форму

После непосредственного общения с музыкантами окрепло ощущение: концерт будет любопытным с самого начала. Друг (человек весьма эрудированный и обладающий прекрасным музыкальным вкусом) отзвонился минут за пятнадцать до «старта» и сообщил, что не придет. Послушал, мол, в Интернете этих товарищей – и остался недоволен. «Ничего не понял, очень авангардистский авангард», – честно признался собеседник. И высказал предположение, что зал будет полупустым. И ошибся.

Любители хорошей музыки до известной степени всеядны, что хорошо. Хоть джаз, хоть рок, хоть авангард – все «катит»; лишь бы качество дали. Вот и на этот раз ДК Железнодорожников, принимавший американцев, особенного недостатка в слушателях не испытал. Честно сказать, это все-таки немного удивило – с учетом специфики коллектива. Возможно, некоторые пришли просто ради интереса. Если так – рад за родной город. Хотя – не без ремарок: забегая вперед, отмечу, что многие ценители прекрасного не выдержали долгого свидания с ним. И, не особо заботясь о хваленом русском гостеприимстве и нормах этикета вообще, покинули зал прямо в процессе исполнения музыки.

Справедливости ради замечу: «коктейль» действительно оказался сложноват для неподготовленных индивидуумов. Музыканты использовали весь арсенал психоделически-авангардистских ухищрений: и ломаные ритмы звучали, и «атмосферности» напускалось – хоть топор вешай, и живые звуки инструментов в индустриальный скрежет превращались.

Несмотря на то, что группа инструментальная, одну вещь она исполнила в жанре spoken word (с английского – «произносимое слово»). Тут последние сомнения относительно намерений музыкантов разрушились: словами оказались произносимые отрешенными мужским и женским голосами даты. Порядковые числительные, «точки» летоисчисления – вплоть до 2012 года. Как только его торжественно объявили – композиция закончилась. Все ее загадочное содержание, как видно, музыканты решили выразить через форму.

Без всякой агрессии

В наименее «мощном» варианте музыка американцев представляла собой вполне органичную смесь джаза и эмбиента. Действительно, здорово исполненную. Настолько здорово, что и выделить-то некого: перкуссионист был шикарен, Марк плел отменные гитарные сеточки, клавишница и флейтистка добавляли изысканности и местами – даже барочности. А вот того, что коллеги-журналисты окрестили «агрессией» и «яростью», я не заметил совершенно. Живенько вышло, да, но как-то совсем не агрессивно – к моему большому удовольствию.

Не все полтора часа, впрочем, удовольствие было равномерным. Звучали вещи разных композиторов и разной же художественной ценности. Даже, казалось, некоторые композиции исполнители играют четко и профессионально, но без «огонька», в иных же выкладываются максимально, наполняя зал чудесной энергетикой живой экспериментальной музыки.

«Bang on a Can» можно перевести как «стук по консервной банке». Если исходить из этого определения, то «стук» вышел ласкающим слух, а не раздражающим его. Иным российским музыкантам-экспериментаторам не мешало бы поучиться у заокеанских коллег строить гармонию даже из самого негармоничного, казалось бы, «материала».