На пути к альфе

Священник, актер, режиссер, сценарист, писатель, многодетный отец и даже… недавний претендент на российское президентство! Это, разумеется, Иван Охлобыстин. Человек-оркестр, неординарная личность. Если брать отечественный кинематограф последнего десятилетия – пожалуй, никто другой из коллег Ивана Ивановича настолько зрителя не удивлял. Разве что Петр Мамонов.

При всем том – в коня корм: на недавней пресс-конференции в Воронеже артист, приезжавший на премьеру анимационного фильма «Снежная королева» (3D), состоявшуюся в «Спартаке», выглядел абсолютно счастливым человеком. Хотя и не успокоенным, даже в личной жизни. В том смысле, что шестеро детей в дружной семье Охлобыстиных – не предел, как выяснилось…

Детская любовь

Начался разговор со «Снежной королевы», пресс-показ которой также организовал «Спартак», да будет он примером другим кинотеатрам. Фильм более чем эффектный, особенно по меркам «нашей раши». Не скажу, что создатели очень уж тряслись над сохранностью андерсеновской первоосновы, но главное произошло – добро победило зло.

Народ первым делом поинтересовался у Ивана, озвучивавшего в фильме Тролля («на лицо ужасного, доброго внутри»), любил ли он в детстве «Снежную королеву»?

– Любил – по старому фильму. Запомнил чету воронов, Карла и Клару. А еще очень мне нравились «Три толстяка». Попозже, когда подрос, с удовольствием пересматривал захаровский «Тот самый Мюнхгаузен».

– А своим детям какие сказки рассказываете?

– Разные. Мы прочитали всего Кира Булычева, всю Вознесенскую… Да много чего, в основном отечественного. А из зарубежных авторов у нас Рэй Брэдбери котируется очень.

– Вы не впервые озвучиваете мультяшного героя. По каким критериям выбираете персонажа, которому готовы отдать свой голос?

– Это продюсер выбирает. И говорит: «Надо озвучивать такого-то персонажа». И я понуро озвучиваю, понимая, что Снегурочку мне не доверят. И придется делать очередного гада.

«Валенки» не прошли

– Ваш Тролль вам нравится?

– Нравится. Хотя я необъективно сужу. Конечно, лучше, если бы это был златокудрый красавец-богатырь, но такого мне тоже не доверяют. В любом случае я доволен: мультик – визуализированная сказка. Как известно, писателей – что грязи, а сказочников среди них – раз, два и обчелся. Поэтому так долго делаются анимационные фильмы. Поэтому по 25 раз пересматриваются.

– Вы привнесли что-то свое в персонаж, который озвучивали?

– Там очень хорошие, адекватные диалоги – ничего вставлять не надо. Хотя все равно было куда вклиниться. Я, к примеру, предлагал вставить «Валенки». Но, видимо, из соображений политкорректности – американцы, которые также увидят наш фильм, не знают этой песни – номер не прошел. А было бы очень забавно: от гоблина – такая музыка.

– А у вас как с вокалом? Любите петь дома, скажем?

– Я всегда завидовал людям, которых не надо уговаривать спеть. Которым можно наиграть несколько нот – и они запоют. У меня так никогда не получалось. Я до сих пор не знаю нотной грамоты. Но попеть люблю – это, конечно, со стороны отвратительно. Плясать тоже люблю, и это еще отвратительнее. Так что певец из меня не получился бы, хотя какие-то вещи типа караоке или застольное пение в день рождения приходится изображать. Дети заставляют заканчивать любой день рождения песней «Я убью тебя, лодочник». Почему-то она их очень смешит: там много «р», хрипеть надо… У них три любимые песни: кроме «лодочника» – «ты только не взорвись на полдороги, товарищ-сердце» и «я все равно паду на той, на той великой на гражданской, и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной». А «лодочник» – финал всему; такая вот выборка. А вообще я крайне деликатно к пению отношусь. Считаю, что петь должны профессионалы. Хотя если от персонажа не требуется особых вокальных дарований, то почему бы и нет.

Слухи сильно преувеличены

– И характером вы похожи на своего Тролля?

– Да. Я очень противоречивый. Сидит во мне эдакая печоринская нотка…

– Ваши дети уже посмотрели «Снежную королеву»?

–Да. Меня они никогда не хвалят, не жалеют старика, а мультик понравился. «Вот, папа, – сказали, – теперь тебе не надо на паспорт фотографироваться».

– Вы даже голос при озвучке не меняли, очень узнаваемый.

– А зачем? Он у меня везде такой противный. Я много занимался спортом, энергичными видами, и у меня, наверное, переломов двадцать челюстей. И нижней, и верхней. Так что я сам по себе плохо разговариваю.

– У вас вообще куча хобби: мотоцикл, шахматы, рыбалка... Где время на все находите? И на что его все-таки не хватает?

– Да не особо и много хобби-то у меня… Тут по-марк-твеновски – «слухи о моей смерти сильно преувеличены». Спрашивают как-то: «У вас есть коллекция оружия?» Я дивлюсь и отвечаю: «Нет». А мне: «Ну как же! У вас ведь пять предметов – это коллекция!» «Да нет же, – возражаю. – Просто в бумажке, которую выдает общество рыболовов и охотников, пять граф, в которые можно вписывать дробовики, гладкоствольное оружие и т.д. Я эти пять граф и заполняю». Насчет холодного оружия – увлекался ковкой, как кузнец, и увлекаться продолжаю. В последние три года времени на это не было, но на недавней выставке «Золотой клинок», проходившей в ЦДХ, я со своим ножом занял второе место. А сейчас больше всего хочется писать. Нужно недели две – лежать, глядеть в потолок, слушать музыку, читать давно не читанные книжки; это моя мечта. А потом начать писать – я очень давно не писал форматных вещей. Много актерской работы было; подустал, честно говоря.

Церковь вместо Тибета

– Но вы ж в твиттере пишете…

– Да, там мне очень много вопросов задают про мобильные телефоны. И как откажешься от того, чтобы людям отвечать? Хорошим, которые не лукавят? И никаких «уси-муси-пуси» нет. С читателями отношения – уже более чем приятельские. Дружеские. Они много знают обо мне, я – о них. К нам возвращается технология общения, которую отняли известные времена. Мы ведь не знаем соседей по подъезду. А с помощью такого вот странного ноу-хау, через социальные сети, люди заново друг с другом знакомятся. Вот пройдем период дикости, когда мат-перемат летает, научимся наконец-то с уважением относиться к пользователям социальных сетей, не будем анонимны, не будем стесняться себя – думаю, люди начнут активнее контактировать между собой.

– Как собираетесь Новый год встречать?

– В церкви. В 11 начинается литургия, как раз в полночь причастят. Минут через сорок все закончится, и дальше – мандарины, оливье, полусладкое шампанское, «Ирония судьбы». И, естественно, поездка к друзьям – где-то под утро уже… Эта традиция не так давно началась. Я все время хотел вернуть то сказочное ощущение из детства, которое было в Новый год. И никак не получалось. Алкоголь его не возвращает, экзотика – тоже. Где только я Новый год не справлял, каких диковин не видел – не помогало!

– А где, например?

– В Тибете. Стоя на вершинах, в снегу – в одних плавках, с бутылкой водки в руке.

– И какие ощущения? Не пришло детство?

– Пришло понимание, что я – полный идиот. А в церкви что-то похожее на восторженное ощущение детства вернулось.

Наркотический запах

– На каникулы новогодние куда двинете?

– В Прагу поедем семьей, уже сняли дом. Хочу с детками по снегу на санках покататься, вечером книжки им почитать. Под выпечку, сделанную своими руками… Вот чтоб какая-то такая сказочная ерунда была. Потому что я очень давно толком с детьми не разговаривал. Все снимался, как маньяк.

– То, что от работы вы можете устать, мы поняли. А от семьи, от детей?

– От них невозможно устать. Это наркотик. Чем больше детей – тем больше надо еще. Человек же удивительное существо. Во-первых, мы привыкаем ко всему: не только к хорошему, к плохому тоже. И одинаково комфортно себя чувствуем в обоих случаях. Во-вторых: нет задачи – нет решения. Не знаю, касается ли это только русского народа, который пока гром не грянет, не перекрестится, или всех остальных также… Короче, после двух детей уже нет разницы, сколько их. Все идет по накатанной. А самое главное – проносят сейчас мимо меня младенца или дают подержать, я от запаха его оторваться не могу! Так что, даст Бог, у нас еще младенцы будут. От этого отказаться нельзя. И объяснить нельзя тоже: здесь что-то биологическое. То, что не раскладывается по понятийным символам.

– Иван, в середине девяностых вы собирались делать телепроекты по многодетным семьям и «Жития святых», но тогда что-то не срослось. Не собираетесь вернуться к этим замыслам?

– Я всегда все доделываю до конца. Даже если годы лежат между точками «а» и «альфа». Тогда это оказалось невозможно – сделать короткий, нескучный рассказ по каждому дню года: какому святому он соответствует. Представляете, после «Спокойный ночи, малыши» – такой сюжет, художественно украшенный, благодаря которому вы узнаете, кого из коллег по работе надо завтра поздравить. Все распродал, включая машину, снял три серии. Увидел кислые мины телевизионных начальников, которые не понимали, зачем это нужно, раз денег нельзя украсть… А по многодетным семьям мы поручили Михаилу Ефремову отдать подобранный материал Эрнсту – на КВНе. Михаил Олегович рассказал: «Когда я это сделал, было ощущение, что перед ним на стол поставили ведро с фекалиями…» Но мы все равно обязательно сделаем такую передачу: это – тема тем.