Со знаками препинания

Кажется, в области балета мы, то бишь Россия, по­прежнему впереди планеты всей. Хореографическая составляющая Платоновского фестиваля – тому доказательство. Балетные сочинения Deca Dance (коллаж из лучших спектаклей израильского коллектива «Батшева») и одноактные балеты Михайловского театра из Санкт­Петербурга в постановке всемирно признанного хореографа Начо Дуато обрели своих поклонников в Воронеже прогнозируемо. Бренды того стоят. И успешные выступления коллективов в театре оперы и балета – тоже.

Мрак и свет

Киевлянин Раду Поклитару, москвичи Елена Богданович и Александр Могилев, петербуржцы Вера Арбузова и Юрий Смекалов, минчанин Дмитрий Залесский и потомственная балерина Арина Панфилова из Перми взялись передать мир Андрея Платонова на интернациональном языке танца. Каждый выбрал себе платоновский текст или тексты, по которому (которым) ставились балетные миниатюры. Которые, как выяснилось, оказались мини­спектаклями – законченными, с четкой идеей­фабулой. Восходящей, уж поверьте, до катарсиса.

Увидев то, что в конце концов сделали гости, я утвердилась в давнем ощущении: Платонову на балетной сцене – грех не быть. Бесхитростная, но такая пронзительная пластика «неловкой» платоновской фразы! Неуклюжий, но единственно точный – в каждом конкретном контексте – синтаксис! Не говоря уж о смысле написанного, который, на мой взгляд, всегда, во всех вещах (особенно в рассказах) Платонова в той или иной мере физиологичен. Для пластического искусства, показывающего безграничные возможности бренного человеческого тела – находка…

То, что в итоге получилось у «обитателей» мастерской Владимира Васильева, достойно всех похвал и бурных аплодисментов. Которые и получили постановщики и артисты. Чего стоит трогательная история Дмитрия Залесского «Обитель вечной надежды», именно по­платоновски, со всеми, кажется, «знаками препинания» (и даже интонационно!) передавшая спектр чувств, присущих простым и сложным отношениям двоих в сложных же условиях существования. Безутешность, обреченность – и следом безграничное доверие надежному плечу партнера! Бездна мрачного отчаянья – и свет, взлет, выстраданная высота…

Шок – это по­-нашему

Впрочем, выделять кого­либо – неправильно: вся семерка показала себя высококлассными профи, под чутким руководством которых по­новому, свежо и умно «зазвучал» воронежский балет. Частые упреки в стагнации – не владеют, мол, воронежские танцовщики искусством именно современной хореографии, не достаточно оснащены, не любят «подключать» к ногам голову – ушли, как с белых яблонь дым. Спасибо Васильеву и K за то упоение, с которым работали наши ребята. Было понятно, насколько нравятся им предложения балетмейстеров. И этот факт для Воронежа – определяющий: экспериментальный спектакль, получившийся, несмотря на заданную фрагментарность, цельным и мощным, обещают включить в театральную афишу.

Я присутствовала на генеральном прогоне и видела, с каким волнением готовился к премьере, в первую очередь, сам Владимир Васильев, за считанные часы до выхода к «официальному» зрителю неутомимо оттачивающий тонкости постановки. Свет, звук, местоположение актера на сцене: шаг влево, шаг вправо… ну, не расстрел, конечно, но прегрешение из разряда «противозаконных». Потому, без сомнения, и стал маэстро мировой величиной, что в каждую новую работу вкладывается с такой щепетильностью и ответственностью. Как и его менее знаменитые коллеги. Что не отменяет желания искать, пробовать и даже рисковать: когда на том же прогоне журналисты выказали Раду Поклитару удивление насчет того, что он в своей постановке использовал музыку Шопена, балетмейстер только руками развел: «Я и сам в шоке…»