Газета,
которая объединяет

Организатор пространства

Новый преподаватель ВГАИ – о профессии, коллегах, студентах и планах на будущее
Рубрика: Культура№ 89 (1804) от

Руслан Маликов – московский режиссер, актер и сценарист, один из самых востребованных сегодня российских театральных деятелей. С нынешнего сентября – художественный руководитель курса театрального факультета Воронежской академии искусств.

Курс в этом году набирали два мастера. Руководить обучением второй группы будет худрук Камерного театра, режиссер Михаил Бычков. Педагогами на курсе Руслана Маликова будут ректор академии Эдуард Бояков и драматург Герман Греков. Пока же – знакомимся с Русланом Олеговичем.

Методом «научного тыка»

– В пору моей юности конкурсы в творческие вузы на актерские факультеты были, может, уже не столь огромными, но все же весьма впечатляли. И актерская профессия была чрезвычайно заманчива. На ваш взгляд, как сейчас?

– Немножко, мне кажется, есть спад. Хотя в вузы Москвы и Питера на актерские факультеты большие конкурсы. Но в Воронеже у нас была особая ситуация. Это ведь не очередной курс, который набирается не один год, и уже есть своя репутация, какие-то рекомендации, наработанные механизмы. Мы понимаем и отдаем себе отчет, что этот курс – презентационный. В нем будет закладываться какое-то направление, какой-то вектор дальнейшего развития.

– Руслан, а как все это – кино, театр, актерство, режиссура – появилось в вашей жизни? Когда Вы этим заболели?

– Это в каком-то полусознательном состоянии было. Я окончил школу в Туле, затем Тульский механический техникум – получился юристом. А дальше методом «научного тыка», честно попробовав связать себя с работой по специальности, понял, что я – гуманитарий. В итоге поступил на актерско-режиссерский курс. Режиссерские амбиции появились уже там. Хотя, амбиций-то особых и не было. Просто как-то всегда получалось, что на меня сваливали организацию пространства. И так естественным образом я оказывался в этой позиции, в общем-то, не предпринимая никаких волевых, от ума, шагов.

– Вы в актерской группе были, когда обучались?

– Группа была актерско-режиссерская. Там каждый актер должен был все равно поставить курсовой спектакль, и дипломный. При этом он мог дальше оставаться актером, но здесь вскрывался весь диапазон. Мы друг у друга играли как актеры, и у каждого должна была быть еще и какая-то режиссерская работа.

Работа с актером

– Это, видимо, помогло Вам в жизни. Я посмотрела список ваших работ – один и тот же театр, скажем, «Театр.doc», театр «Практика». В одном спектакле Руслан Маликов – режиссер, в другом – актер. Как-то у вас очень легко это выходит. Вы готовы быть и тем, и другим?

– И готов, и очень хочется. А так как режиссерской работы гораздо больше, порой скучаешь по актерской игре, по актерскому существованию. И я благодарен, когда друзья зовут. Они как-то верят в меня как в актера и дают немножко поиграть. Мне кажется, если в тебе это есть, нельзя об этом забывать. И это очень хорошо сказывается. Хотя мозги работают немножко по-другому, и в каком-то смысле ты даже отдыхаешь. Твои мозги отдыхают, когда ты актер. Очень хочется довериться режиссеру, не конструировать самому.

– Но это получается – не включать мозги?

– Это сложно. И получается не всегда. Есть такой термин – «режиссерская игра». Сыграл по-режиссерски. Это может быть и неплохо. Но – тем не менее...

– Лучше по-актерски?

– Это вопрос нюансов.

– Такая практика, видимо, позволяет режиссеру лучше понимать актеров.

– Я уверен в этом. И часто слышу от других, что одна из сильных сторон моих – это работа с актером. В принципе, я могу и люблю заниматься с художниками такой крупнопостановочной, внешнепостановочной режиссурой. Но мне очень нравится и режиссура внутренняя. Это то, что касается разбора роли и конструирования внутренних линий. Работа с актерским материалом. И я чувствую, как актеры отзываются. Абсолютно разные актеры, и очень именитые тоже. Я, будучи еще молодым режиссером, как-то сталкивался и с Андреем Смоляковым, и с Ингеборгой Дапкунайте, и с Татьяной Друбич, и с Ингой Оболдиной, которые когда-то были моими кумирами. От волнения у меня дрожали поджилки. Но через короткое время они начинали отзываться. Творчески, профессионально. Это очень радует, и я чувствую в себе эти силы.

Здоровая идея

– То есть, Вы – режиссер, умеющий работать с актером, способный его в этом процессе еще и чему-то научить. Не так давно завершился набор на ваш курс в Воронежской академии искусств. Насколько просто на прослушивании увидеть будущее человека? Ведь кто-то может хорошо показаться, и это будет самым ярким впечатлением от всей его творческой жизни. А кто-то вроде показывался не очень ярко, а потом открываются такие силы! Как это предугадать?

– Я в такие радикальные случаи не верю. Значит, в момент отбора был поверхностный взгляд, не копнули чуть глубже. Мы достаточно подробно прослушивали. Иногда вызывали по несколько раз, давали какие-то коррективы, фиксировали, как человек отзывается на какие-то изменения, насколько он обучаем, насколько он слышит, насколько он чуткий... Кто-то более открыт, и мера таланта более яркая вырывается. У кого-то она тоже большая, но люди – закрытые по своей данности человеческой. Но, повторяю, мы очень тщательно, подробно и ответственно подошли к этим прослушиваниям, и с какой-то долей вероятности прогнозы все-таки делать можно. Конечно, мы не боги, и случиться может все. И у человека отношение к делу может измениться. Но мы абсолютно уверены, что все, кого мы отобрали, обладают той мерой таланта и теми человеческими качествами, которые позволят им вырасти в серьезных профессионалов.

– Вы будете работать и в Воронеже, и в Москве?

– Это тоже важный вопрос. Кроме частного значения, он еще имеет некий вес. Мне кажется, что Эдуард Бояков пытается создать немножко другую систему обучения, принцип высшего образования в регионах. А, может, и не только высшего. Когда студенты в любом городе – в Воронеже, в Ростове – к ним могут приезжать какие-то мастера. То есть, они не ограничены кругом города, куда какому-то ведущему мастеру – московскому, питерскому – сложно приехать надолго. Но встретиться и поделиться опытом – реально; это может быть сессия в одну неделю, может быть в три недели, или два месяца. Это, в общем и целом, мне кажется, здоровая, интересная идея.

Полезный практик

– А что касается вас лично?

– А что касается меня лично, мы обсуждали ситуацию с Эдуардом. И пришли к выводу, что мастер курса-практикующий режиссер будет гораздо полезней студентам, чем педагог, замкнутый на преподавании и не занимающийся профессией. То есть, вживую не решающий каких-то реальных творческих задач.

Предложений сейчас огромное количество, львиную долю я уже отсек в пользу Воронежа. Но интересные крупные проекты есть – и с фестивалем «Территория», театром Наций, с Гоголь-центром, с театром «Практика». Помимо этого, есть Политехнический музей с поэтическим театром и с попытками как-то продолжить дело, которое было вместе с Эдуардом Бояковым начато в Политеатре. Огромное количество проектов и в документальном театре, «Театре.doc». Надеюсь, что вся эта творческая энергия будет подпитывать и курс. Возможно, в каких-то проектах ребята тоже окажутся полезны и прикоснутся к реальной театральной практике.

– Говорят, что вы не будете замыкаться в стенах академии, и воронежская публика часто будет видеть работы ребят.

– Я уверен, что мы будем предъявлять итоги своей работы, промежуточные этапы. Будем устраивать какие-то семинары-лаборатории здесь и какие-то, возможно, показы в Москве. Будем выезжать и в московские лаборатории, и не только московские. Если уж я чем-то живу, то всем уши прожужжу, какие у меня замечательные студенты и какая у меня интересная работа.

Надежда РОГОТОВСКАЯ