Один за всех

Начать материал придется с «яканья», дабы обозначить систему координат: с поэзией я взаимодействую, как с самой жизнью. В том смысле, что отношения со стихами у меня – интимные, камерные; так сложилось. Поэтому публичные, актерские читки поэтических текстов, зачастую обнаруживающие глухоту исполнителей к чуду поэзии, раздражают: профессией люди владеют, но «стихов виноградное мясо», по Мандельштаму, им не по зубам. Не чувствуют они его смак, сок и аромат, не понимают, где приправы уместны, а где – нет; этому в вузах не учат.

Очень нравится, скажем, подача стихов незабвенным Михаилом Козаковым, который читал их так, будто сам написал. Но ведь на единственный этот пример можно привести – контрапунктом – сотни других. Поэтому, услышав о том, что актер Камерного театра Борис Алексеев спектаклем «Оза» по произведениям Андрея Вознесенского открывает в Воронеже «Театр Одного», не насторожиться я не могла: уж очень большая редкость – талант «выразить» на сцене стихи. Да еще в формате полноценного, почти полуторачасового спектакля.

Быть услышанным

Скажу, чтобы не тянуть резину, сразу: один из самых талантливых артистов Камерного открыл личный театр с полным на то основанием. Оно и прежде было ясно: Борис Алексеев – актер полифоничный, пластичный, умный, музыкально организованный. Явлением миру «Театра Одного» он не просто подтвердил мнение о себе: раскрылся по-новому, уж извините за штамп. Грамотно и даже искусно использовал наитруднейшую возможность стать соавтором произведения, звучащего со сцены.

Официально театр открылся на минувшей неделе – на квадратных метрах культурно-образовательного центра «Иллюзион». В маленьком зальчике (всего-то сорок мест) актер виртуозно сыграл свою «Озу» – поэтическое действо по стихам и поэмам Андрея Вознесенского. А за час до того встретился с журналистами, предложив нашему вниманию монолог, домашнюю заготовку, доказавшую: Борис Алексеев и чувство слова – явления родственные.

– Идея создания собственного театра не была спонтанной, – рассказал артист. – Каждый творческий человек, особенно тот, для которого творчество – профессия, стремится быть независимым, создавать нечто свое, ищет возможности для реализации собственных идей и планов. С тем, чтобы высказаться – и быть услышанным.

Без четвертой стены

Замыслы первых «личных» спектаклей появились у Алексеева еще в пору учебы в академии искусств.

– Именно с воплощения тех идей и начинает работу «Театр Одного», – продолжилось повествование. – Театр, созданный творческими усилиями одного человека; основным видом проектов станут моноспектакли. Это театр авторский; создание спектаклей будет осуществляться исключительно моими силами: инсценировки, художественное и музыкальное оформление, постановка и исполнение. Вместе с тем, «Театр Одного» – прежде всего, актерский. Тот, в котором основные мысли и идеи выражаются через актерскую игру. Важным для меня обстоятельством является возможность прямого высказывания. Я не собираюсь переворачивать произведение с ног на голову, создавать некие творческие извращения; «Театр Одного» – современный, живой – будет говорить со зрителем серьезно, эмоционально, открыто, откровенно и прямо. Никакого заигрывания. В драматическом спектакле, где заняты несколько актеров, персонажи общаются между собой, воздействуя на зрителя опосредованно – через четвертую стену. Я же создаю свой театр для прямого выражения идей, мыслей и чувств; зритель должен эмоционально вовлекаться в происходящее на сцене.

Мужская лирика

Частное предприятие, зарегистрированное на Бориса Алексеева; вот что такое «Театр Одного» на шершавом языке юриспруденции. Стационарного помещения он не имеет; кроме «Иллюзиона», принимающего новорожденного на весьма лояльных условиях, актер собирается использовать другие сценические площадки города – как арендатор. Иначе трудно «развернуться»: на момент открытия в афише «Театра Одного» – уже четыре спектакля.

Кроме упомянутой «Озы» (первый, по времени создания, номер программы), выпущен спектакль-читка по книге Рубена Давида Гонсалеса Гальего «Белое на черном» – о духовной силе и телесной немощи. Еще – музыкально-поэтический эксперимент по стихам современных поэтов «Мужчины» (в их числе – сам Алексеев), который, пояснил Борис, нельзя назвать спектаклем.

– Это клубная история, попытка соединить современный спектакль, литературу и клубную культуру. «Мужчины» будут располагаться не в зале, а в кафе «Иллюзиона», – поясняет актер. – Я буду играть роль диджея и читать стихи. Хочу открыть воронежцам хорошую современную поэзию и найти для нее новую выразительную форму, близкую сегодняшнему дню. И кроме того, сделать упор на такое направление в поэзии, как мужская лирика: раскрыть темы мужских страхов, слабостей, надежд, желаний, радостей, боли, терпения, негодования…

Пограничный жанр

На выходе – совместный проект «Театра Одного» и «Иллюзиона», спектакль «Интимный театр Вертинского» по книге Александра Вертинского «Дорогой длинною…» и его песням.

– Это спектакль о человеке, который оставил родину, но навсегда остался верным ей, – говорит Борис. – Спектакль о любви, верности и тоске…

Можно ли считать «Театр Одного» чисто литературным проектом? На первый взгляд – так оно и есть, однако создатель решительно опровергает сей посыл. Просто в связи с тем, что площадка «Иллюзиона» не может похвастаться существенными габаритами и техническим оснащением, стартовые спектакли сделаны на минимуме техсредств. Но и они – не просто художественные чтения.

– «Театр Одного», по сути, создал новый, пограничный жанр, – растолковывает Алексеев. – Нечто среднее между литературой и полноценно оснащенным с технических позиций спектаклем; больше всего к названию этого жанра подходит слово «перформанс». Но в современных реалиях оно обрело несколько иное, относительно хрестоматийного, значение, поэтому я нашел другое, хорошее русское слово для определения жанра: действо.

В дальнейшем Борис планирует перейти от «действ» к классическим, с точки зрения сценической науки, спектаклям – по произведениям современных авторов и классиков. А еще «Театр Одного» собирается развивать такое перспективное направление, как видеоспектакли. Видеоряд, по задумке, призван выполнять не только оформительскую функцию, но быть полноправным участником происходящего на сцене.

Дела семейные

Борис подчеркивает: то, что уже достигнуто – не только его заслуга. «Театр Одного» – в первую очередь, театр семейный.

– Все, что я делаю, происходит с участием и при поддержке моей жены Ирины. Она, профессиональный музыкант, присутствует на репетициях, помогает подбирать музыкальное оформление. Ирина является, по сути, свето- и звукооператором театра; все спектакли проводит она. И вообще: без моей семьи просто ничего не было бы, совсем ничего…

Организационными, административными вопросами занимается продюсер «Театра Одного» Игорь Титов: отвечает за развитие, продвижение театра, его оснащение, решает юридические вопросы. Театр планирует активную гастрольную деятельность: в ближайших планах – выступления в городах Черноземья. В более отдаленных – представление спектаклей в московском Доме актера. Также в перспективе – деятельность студии «Школа публичных выступлений», созданной в рамках «Театра Одного» и рассчитанной на людей, работающих в сфере бизнеса (ведущих конференции, презентации, переговоры и т.д.). Второй «смежный» проект называется «Театр Одного» – детям»; это – проект социальный. Он предусматривает показ благотворительных спектаклей – прежде всего, для воспитанников детских домов и интернатов.

Лирического смысла ради

Время покажет, которым из планов Алексеева суждено сбыться. Пока же – расскажем о том, что видели: спектакль «Оза».

Оговорюсь: к поклонникам творчества Андрея Вознесенского могу себя причислить разве что с оглядкой на его лирические миниатюрки. Такого плана, как, к примеру, «Запомни этот миг, и молодой шиповник…» – стихотворение, к слову, было включено в ткань спектакля. Который сделан (и сочинен, и «смонтирован») крепко и изобретательно: Борис берет превосходным, бережным и смелым одновременно, освоением материала. Ему удается, как ни дерзко это звучит, «улучшить» Вознесенского. Смикшировать полюбившиеся поэту с годами технократизмы стихосложения (ничего не имею против, в частности, ассоциативных рифм, более того, сама их обожаю, но когда прием, осознанно или нет, становится самоцелью – это не есть хорошо). На первый план выведена именно поэзия, ее сугубо лирический смысл и лирическое же напряжение; не потеряно не то что ни единого слова – ни одного звука в слове! Надо обладать высокой культурой прочтения текстов, развитым художественным вкусом и богатым мирочувствованием, чтобы достичь такого эффекта. При том – никаких дешевых ужимок (на минимуме техсредств они, прикинул бы иной исполнитель, восполнят дефицит последних). Ничего лишнего, деланного, искусственного: искренняя любовь к выбранному материалу – впереди демонстрации актерских возможностей, весьма широких, как было замечено выше… От всей души желаю великой русской поэзии, чтобы на каждого Вознесенского нашелся свой Алексеев.