Газета,
которая объединяет

Несметные богатства бабушки Марии

Музей в Хвощеватке – самый странный из тех, в которых нам довелось побывать
Рубрика: Судьбы№7 (2468) от
Автор: Артем Ушаков
На вид – вроде бы обычный деревенский дом, только с непривычной для наших мест обваловкой – завалинкой вместо фундамента (всегда здесь ветрено и сухо, не затопит) да пластинами из песчаника, прикрывающими самую страдающую от ветра и дождей сторону дома.

Село стоит на открытом донском берегу практически в виду Воронежа. Две сотни местных жителей по прописке. Дачников – на порядок больше. Но те уже в современных домах живут, под сайдингом и с газом. А «Дом бабушки Марии» остался, пожалуй, единственным в своем роде на улице, а может, и во всем селе. Стоит больше ста лет на самом краю глубокого оврага. Внутреннее убранство схоже с тем, какое многие воронежцы могли видеть у своих бабушек-дедушек – те же печи, сараи, овины да сеновалы.

В позапрошлом году «Гостеприимный дом бабушки Марии» принимали в Ассоциацию частных музеев России. И представитель Ассоциации, задумчиво пройдясь по двору и избе, не мог не задать вопроса директору Елене Виноградовой:

– Так о чем же все-таки ваш музей?

Этот вопрос и у нас вертелся на языке. Есть в Воронеже музеи хорошие и разные, но каждый чему-то посвящен: куклам, оружию, кораблям, музыкальным инструментам. А это, получается, музей простой семьи?

Цвет нации

Да нет, не такой уж простой. Сама Хвощеватка – исторически единое поселение с Новоживотинным. Эта территория – живое средоточие воронежской истории. Местными землями владели Веневитиновы, Северцовы, Чертковы – все славные имена и династии. Алексей Северцов – герой Бородино, командовал расчетом, потерял руку, награжден золотым георгиевским оружием. Родился и жил в Хвощеватке.

Его сын Николай Северцов – известный географ-путешественник, академик, открыватель многих растений и ландшафтных объектов.

Не менее известна и династия Чертковых. Самый яркий ее представитель – наместник воронежский Василий Чертков: мало кто столько сделал для развития города и губернии.

И вот что любопытно. В чьи бы руки ни переходило имение, каждый из выдающихся владельцев поддерживал образцовое хозяйствование, применял передовую технику и технологию. За это даже Ленин упоминал нашу Хвощеватку в одном из своих трудов.

Просто Мария

И, конечно, на фоне знатных судеб и грандиозных исторических событий совершенно незаметно протекли 93 года жизни крестьянки Марии Киселевой.

– Из своих 93 лет жизни 80 бабушка Мария прожила в этом доме, – рассказывает внучка и по совместительству директор музея Елена Виноградова. – Нам с сестрой Галиной она говорила перед уходом: «Берегите, внучки, это богатство». Какое богатство? Чугунки да ухваты? Но лишь много позже я поняла, что бабушка сохранила не только фамильные предметы быта, утварь, которыми владели несколько поколений, – она завещала богатство традиций, народной культуры и быта.

Дом делится на три части. Вход в него – через сени, справа дверь в клеть – летнюю горницу. Слева – вход в зимнюю горницу, почти половину которой занимала русская печь. Взобравшись на лестницу-приступок, можно было попасть на лежанку. В семье Константина и Анны Парфеновых было пятеро детей: сыновья Иван и Митрофан и дочери – Татьяна, Мария, Вера. На печке в ее первом, русском варианте могли поместиться семеро – вся семья.

На историческом изломе

Да и так ли уж проста и сама Хвощеватка, словно находящаяся во временном разломе: здесь размещался воинский гарнизон XVII века, соседствовали великороссы, малороссы – украинцы, «хохлы» – потомки русских и украинцев, и «паны» – потомки поляков.

В избе бабушки Марии рушники с типично русскими орнаментами соседствуют с рушниками, украшенными малороссийским узором – каждая хозяйка выбирала узоры по своему вкусу, невзирая на их «национальное» происхождение.

В холодной клети – предметы быта, без которых не обходилась ни одна семья: самодельная люлька, прялка, прадедовский армяк пастуха из конопляных ниток с шерстью начала XIX века, самовар конца XIX века, корчажки, ухват. Икона святой великомученицы Параскевы, именем которой названа местная церковь, в окладе XIX века и даже малый купол местной церкви, спасенный от большевиков.

Это экспонаты, переданные из поколения в поколение. А есть раритеты, которые практически сами приходят сюда, на нестроганую полку в сарае. Чуть ли не каждый раз, копая огород, Елена Виноградова находит какой-нибудь ценный экспонат. Например, наконечник копья XIII века – то есть раритет времен татарского ига, пара штыков от винтовок Мосина и множество хозяйственных изделий (элементы упряжи, инструменты) и такие приспособления, чье назначение и сама хранительница может определить не всегда.

Но время от времени сюда приходят люди, которые узнают старые вещи и называют их по именам. Эти моменты директор музея особенно ценит.

– Вот, например, деревянный ящик, обитый изнутри жестью. Он использовался для хозяйства. Но зашел к нам в сарай однажды сосед и рассказал, что когда-то такой ящик был у каждого жителя Хвощеватки, вернувшегося с Первой мировой. Это не что иное, как солдатский сундук, который размещали в обозе.

Конечно, Виноградова хотела бы чаще общаться с другим поколением – проводить экскурсии и мастер-классы для детей, обучать их традиционным ремеслам и кулинарии.

Но нужно для этого строить новые помещения, расчищать заросший сад, приводить в порядок изгородь. Елена – профессиональный краевед и музейщик. Умеет вести блестящие экскурсии. Но привлечь инвесторов или хотя бы поработать топором в саду – это уже не ее.

Кровавый сев

Отдельная страница истории дома – Великая Отечественная.

– Дедушка как ушел на фронт, так всю войну от него не было весточки. А бабушка осталась одна с четырехмесячной дочерью. Мария попала в лагерь вместе с отцом, свекровью, сестрой и двумя подросшими племянниками. Дочку Валю прятала, как могла, так как грудных детей часто убивали за голодные крики. Мария крепко привязала малышку к себе рушником и скрыла под фуфайкой.

Когда семья вернулась в Хвощеватку, немцев оттуда уже выбили. Поля были буквально устланы телами, а сев тем не менее надо было начинать.

– Женщины выходили в поле и выли. На каждый квадратный метр приходилось по пять бойцов. Лежали и наши, и немцы. Хоронить их помогали подростки 13-14 лет. Трупы офицеров в кожаных плащах и сапогах были заминированы. Мальчишки находили и подбирали боеприпасы, многие гибли на этих полях.

Родного дома, в котором размещался немецкий штаб, фактически не было: разорвавшаяся рядом бомба разрушила клеть и часть стены, разбила крышу. Мария находила донской камень и глину, разбирала немецкие блиндажи.

По сути, восстановление дома продолжается и нынче. Его история живет.